Интерлюдия
Кабинет императрицы Екатерины II в Зимнем дворце в начале лета выглядел особенно светлым и просторным. За окнами, выходящими на Дворцовую площадь, стояла по-настоящему тёплая погода. С утра пригревало так, что форточки держали открытыми. В комнату вливался свежий воздух, смешанный с запахом молодой листвы и Невы. Государыня сидела за секретером красного дерева, недавно подаренным Потёмкиным, находя его особенно изящным и одновременно удобным. На нём ничего лишнего: чернильный прибор с серебряными фигурками, подставка для бумаг, настольные часы в деревянном корпусе и раскрытый блокнот для записей.
Одну стену кабинета почти полностью занимала карта Новороссии и фактически аннексированного Крыма. Академии наук пришлось постараться, чтобы исполнить приказ правительницы. Несколько стульев с высокими спинками, обитых сиреневым сукном, узкий зальный диван у противоположной стены да этажерка с книгами — вот и всё убранство. Пол из добротного паркета, натёртого до тусклого блеска, прикрывал огромный ковёр с высоким ворсом, в котором тонула ступня. В этом кабинете не принимали послов и не устраивали балов. Здесь работали.
Императрица держала в руках свежий номер «Литературного вестника» — тонкую книжечку с сизой обложкой, которую ей доставили вчера. Она любила читать за кофе, поэтому утром ознакомилась с приложением к самой популярной газете страны. После чего решила поделиться прочитанным со своим ближним кругом.
На первый взгляд Екатерина была спокойна, даже благодушна. Она читала вслух, изредка улыбалась каким-то местам, делала пометки карандашом. Но те, кто знал государыню, заметили бы, что она излишне суетлива. Слишком часто она прерывалась, смотрела на гостей, клала и снова брала карандаш. А ещё слух резал усилившийся акцент правительницы, проявляющийся именно в минуты волнения.
Хотя в брошюре не напечатано ничего необычного. Вернее, крамольного. Просто какой-то юноша попробовал себя в эпистолярном жанре. Обычные путевые заметки с намёком на искренность и достоверность. Однако рассказы Ивана Белозёрова, неожиданно ставшего известным, буквально сразили высший свет. Особенно молодёжь и дам. Такое впечатление, будто столичная публика действительно жила в другой стране, далёкой от России. Вроде ещё недавно придворные обсуждали зверства восставшей черни. Или для них стали откровением страдания простого народа? Ведь ранее было принято обсуждать исключительно дворянские проблемы.
В кабинете находились трое посетителей.
Потёмкин, в марте удостоившийся титула светлейшего князя. А ещё ему на днях отправляться в Новороссию. Фаворит стоял у окна, заложив руку за борт мундира, поэтому было непонятно, о чём он думает. Вроде сейчас пик могущества Григория Александровича. Однако место в сердце, а по сути — в постели императрицы, занял Завадовский.