Тогда же, в Лосицах, он сочинял и пел свои песни по вечерам под гитару. Если, конечно, разрешал отец Рафаил, который, хотя и считал это занятие совсем не монашеским, но послушать Александра все же иногда любил.
Вот одна из этих песен.
Уже вечер, друзья, уже вечер, И луна свою лампу зажгла. Так оставим же праздные речи, Оторвемся на миг от стола.За окном никакого ненастья, Листопад не шуршит в этот час, Словно душу осеннюю настежь Отворила природа для нас.И быть может, не стану пророчить, Где-то путник в нелегком пути, Но под светлую исповедь ночи Он надеется все же дойти.Благодати исполнены кущи, Пруд, заросший туманом, кадит. Мир тебе, одиноко идущий, И тому, кто тебя приютит.Кто же ты, неизвестный прохожий, Далеко ль путь-дорога лежит? Почему так меня растревожил Твой блаженный, задумчивый вид?В твоем сердце молитва святая Разгоняет душевную тьму. Может, скоро и я, все оставив, Помолясь, посох в руки возьму.И, крестами себя пообвесив, Побреду неизвестно куда, Заходя в близлежащие веси, Стороной обходя города.
Мы записывали эти песни на магнитофон, а потом я привез их в Москву. Как-то, много позже, меня направили с поручением к Патриарху Пимену, в его резиденцию в Чистом переулке. Там, ожидая в прихожей, я с удивлением услышал из покоев Патриарха запись песен отца Романа. Патриарх Пимен сам был прекрасным певцом и поэтому мог ценить настоящее церковное творчество.
* * *
Частыми гостями на Лосицком приходе были еще два человека – иеромонах Никита, самый близкий друг отца Рафаила, и дьякон Виктор.
Отец Никита тоже был постриженником Псково-Печерского монастыря. В тринадцать лет он, ленинградский пионер, ушел из дома, где никому не был нужен. Отец Никита так и говорил: «Еще тогда я понял, что человек в этом мире не нужен никому, кроме самого себя и Господа Бога». Как пионер мог до такого додуматься, остается загадкой, но, так или иначе, мальчик скоро очутился на приходе у удивительного подвижника иеромонаха Досифея в деревеньке Боровик, в шестидесяти километрах от Пскова. Там он и вырос при старце, на Псалтири и древних патериках, изучая словесность по аскетическим книгам, написанным в V веке, – «Лествице» и «Авве Дорофею». Мирской жизни он почти совсем не знал.
Отец Никита
В школу мальчик больше не ходил, но вырос умным, по-своему очень образованным и добрым юношей. К тому же – высоким, стройным и необычайно красивым. Перед армией отец Досифей отправил его на год в Псково-Печерский монастырь – немного разобраться в жизни ХХ века. Там он и подружился с отцом Рафаилом. А когда вернулся из армии, сразу подал прошение в монашество. В тот же год, когда отца Рафаила отчислили из монастыря, старец отца Никиты, иеромонах Досифей, попросил у псковского Владыки митрополита Иоанна благословения удалиться в скит – дом в двух километрах по реке от села Боровик, среди псковских лесов и болот. Митрополит, зная о высокой жизни подвижника, благословил это уединение, а на освободившееся священническое место назначил отца Никиту, который лучше всех знал и храм, и людей в Боровике.