— Это же Пещера Нельзя. В ней ничего не Можно! — с умным видом констатировал Малоглуп.

— Да смердящий свет! — выругался я, — Ну а посмотреть-то её можно?

Надо было видеть глубокую мыслительную работу на лицах кикимор. Особенно старалась царица, почёсывающая скипетром голову под париком. «Можно ли посмотреть Нельзя?»

Холодраг в ответ на мой взгляд лишь улыбнулся. Мол, не будь к ним слишком строг.

Наконец Тронамать сказала такое, что вызвало восхищённый вздох у всех кикимор.

— Пещеру Нельзя посмотреть не можно… Но нужно! — и Тронамать бумкнула скипетром по подлокотнику.

Никто даже не засомневался в гениальности её умозаключения.

* * *

Провожал меня один из самых смелых рыцарей по имени Храбр и тролль по имени Носодыр. Кикиморы вообще всех троллей звали Носодырами, потому что это единственное имя, на которое они отзывались. Правда, троллей у них было очень мало — они плохо поддавались излучению Мыслесвета, и очень легко от него отвыкали. То есть, тупели.

Поэтому, по задумке Тронаматери, Носодыр должен был отвести меня в Пещеру Нельзя настолько, насколько у него хватит мозгов. Просто именно этот тролль, как ни странно, всегда возвращался.

А Храбр должен был довести меня только до входа в пещеру, потому что тролль заблудился бы в шахтах кикимор. Как он всегда возвращался, никто не знал, но он всегда это делал, едва тупел без Мыслесвета.

Кстати, Храбр был тот самый рыцарь, который в одиночку вышел на меня в коридоре. Другие побоялись.

Я думал было поговорить с этим Храбром, но слышал, как у того лязгали доспехи от дрожи в коленях. Храбр боялся меня так, что вздрагивал при каждом моём слове или вздохе.

Даже удивительно, как их лесорубы до сих пор-то не выжили отсюда? Подозреваю, что естественным щитом для них служили те дикие кикиморы, которые до сих пор водились в верхних пещерах.

— Эт-т-то есть П-п-пещера Нельзя, — пролепетал Храбр, тыкая пальцем вперёд.

В конце длинного прохода находились ворота. Из волшебной сосны явно с огненными свойствами, ведь я отсюда видел, как грубо обструганные брёвна лизали горячие языки пламени.

Даже я знал, что это была редчайшая порода, за которую любой правитель выложил бы несметные сокровища. Горячий огонь без дыма, вечно лижущий дрова из такой сосны, был настоящим украшением любого царского камина. А кикиморы сварганили из такого дерева целые ворота, в два раза выше меня ростом.

Правда, они были не слишком крепкие и глухие, а скорее напоминали две громадные калитки, сбитые из брёвен. Сквозь дыры было прекрасно видно кромешную темноту.

Я пока что ничего не ощущал — магическое давление Мыслесвета, которое мешало Кутеню превращаться в тень, а мне колдовать, здесь всё ещё чувствовалось. Но с каждым шагом становилось легче, и мне казалось, что уж в Пещере-то Нельзя колдовать окажется вполне даже можно.