— Признаюсь, смертный, это была хорошая шутка. «Инициатива перешла ко мне», — он снова засмеялся и ткнул меня когтем в плечо, — Надо будет запомнить шутку. Представь, перед тем, как съем очередного заблудшего, я сделаю вот такое лицо…

Дракон тут же скорчил жалостливую морду.

— «О, нет, горе мне! Инициатива перешла к тебе, смертный!» Иии… Ам! Съел его, — голова поднялась повыше, вытянув пузо, и дракон довольно его погладил, — Сожрал вместе с инициативой.

Я раздражённо молчал, слушая его весёлые издевательства.

— А города не захирели и не разрушились, — внезапно опустив голову, прошелестел дракон, — Точнее, не все… Кто-то возвысился, и эти города-миры живут в своё удовольствие! А вот те, кто сидят на том самом сундуке, полном золота… Они погрязли в своём бесполезном богатстве!

Он вытянул из воды лапу, подвесив над ней в воздухе идеальный шар из воды. Стал вращать его, наслаждаясь тонкостью своей магии.

— Мирам уже не нужна сила Нулевого мира, — сказал Холодраг, — И боги оттуда не нужны.

— Богам там скучно, в Нулевом? — спросил я, — Они нам завидуют?

Дракон поморщился.

— Ты прав, смертный, дурацкая притча, — он вздохнул, — Понимаешь, это здесь они боги… Боги! Высшие существа! Неизмеримо могучие повелители стихий!!!

Дракон возвысился, воздев обе лапы кверху, и расхохотался. Вода вокруг него завибрировала, стала подниматься вверх по его велению — так Холодраг изображал величие богов.

Но вдруг всё упало вниз, и сам дракон спустился, так же хищно зашелестев:

— Это тут они боги! А там лишь одни из многих… Пешки! Там их несметное количество, и все они копошатся в вечной борьбе за стремление к высшей мере! Понимаешь?

— Вот теперь, кажется, да, — усмехнулся я, — Просто ты объясняешь плохо…

— Как умею, так и объясняю. К чему это я? — Холодраг снова замер, задумавшись, — Ах, да… Я — часть этого мира. Рождённый здесь, и получивший силу именно от этого мира. Меня никто не создавал! И ты — уже часть этого мира, хочешь ты этого, или нет, смертный. Понимаешь?

— Допустим.

— Вестник допущения, — дракон сморщился.

— Эй! — возмутился я, — Это вообще-то моя… ну… фраза.

Холодраг, явно довольный моим недовольством, продолжил:

— Боги чужды нам. Слабаки и неудачники в своём Нулевом мире, они прут по другим мирам… По нашим мирам! — от гнева Холодрага вода всплеснула по всему руслу, — Они набили карманы тухлым золотом из сундука мёртвого богача и сыплют им на площадях других городов, обесценивая труд ремесленников, сея смуту в сердцах жителей, и заставляя их забыть о любви к своему городу…

— Знаешь, а ты красиво это завернул, Холодраг, — впервые похвалил я, — Вот теперь я понял!