Собеседник, который так и не представился, выделил лишь один элемент из моего рассказа.

— Мэль… так она разрешает называть себя только друзьям. Впрочем, я не удивлён. Тебе наверное интересно, кто я такой. Думаешь, что я её любовник или просто боевой товарищ?

Я несколько секунд смотрел на собеседника, не понимая, почему он вдруг решил поболтать на такие темы. Впрочем… пускай. Если у него есть какое-никакое сознание и Сириона поблизости не наблюдалось, может быть и спешки нет.

Кстати стоит отметить, что о происходившем снаружи он похоже знает мало: даже не имел понятия о состоянии демоницы, прямо сейчас лежавшей в его пространственном кармане.

— Как один из вариантов. Мэль… скажем, немного темнила. Она знала, что на Земле сокрыто нечто особенное, что не заметили боги при изучении состояния мира. Из всей Орды, только дом Хэйген тоже обнаружил некую аномалию и тайно прислал своего Восходящего, аж сына астрарха Оркуса де Хэйген. Но как заметила Мэль, сидевшая в пространственном корабле? Ей пришлось ценой большого усилия пробиваться через мощный божественный барьер. Зря я, наверное, закрыл глаза на отсутствие внятных объяснений и списал всё на спешку и слишком заумные магические методы.

После моего объяснения собеседник с едва читаемой усмешкой на лице наклонил голову.

— Почему зря? Моя слуга блестяще справилась с поставленными задачами.

— Слишком многозначительный ответ, — я заложил руки за спину и тоже стал рассматривать город, где всё замерло как в стоп-кадре. — Значит ты… бог Гайи?

— Нет, в то время я был несколько… менее значим.

Мир мигнул — теперь мы стояли на фрагменте разрушенного мостика и открылся вид на внутренний двор дворца. Внутри высилась мраморная статуя человека со знакомым посохом, который в пафосной позе возносил руку к небу. Разве что высеченная в монолите одежда была более торжественной.

Прообраз красивой статуи висел поодаль, с посохом и четырьмя парящими рядом разнотипными мечами. За мерцающим куполом я разглядел и Непокорного. Аур не было, но это наверняка астрарх. Слишком уж богато выглядевшая мантия и красивое снаряжение.

— Я правитель Аквилона, Атлас. Бессмертный император, правитель поднебесного мира, царь царей, просветлённый, постигший истину. Мне присуждали много титулов — многие за определённые дела.

— Атлас… он же Атлант, в немного ином прочтении имени? Титан, держащий на плечах небосвод в наказание за то что выступил против богов… — я припомнил древнегреческую мифологию. Вообще-то многие из его титулов фигурируют в современных культурах. Впрочем, они звучные и не стоит так далеко заходить в подозрениях. — И зачем было уничтожать город своего имени?