Да нет, слишком легко!

И всё же кажется свечение постепенно угасало до обычного уровня.

— Мы… выжили. Твою мать, мы живы… — один из незнакомых мне мужчин, тощий и в очках, заплакал. — Парень, спасибо. Я уже с жизнью прощался, когда система отрубилась.

— Велар может выключать систему? — удивился я.

— Кто? — переспросил Воронов.

— Он так представился, Велар О Люцис. Так может? — я не считал вопрос странным. Скорее всего, для таких радикальных действий нужен плотный контакт с пленными.

— Отлично, напишем на надгробии, — сморщился подполковник. — Ну да, сначала появилось задание освободиться из плена или смерть. А потом к нам приложили какие-то светящиеся камни и всё пропало.

Даже не знаю, хорошо или плохо, что система божественной защиты работает так хреново, что вроде как и помогает не допустить пленения. Но делает это так поздно, что по факту это уже бесполезно.

— А остальная команда? Что с ними?

— Разделились. И нам нужно их найти, — Воронов с трудом поднялся на ноги. — Я навык использовал, после которого стал обузой. И мы отошли в тыл. Там нас и взяли. Исказитель знал, куда бить. И, мля, даже дроны умудрился применить! Ты же говорил, что слышал их жужжание?

Воронов посмотрел на спутника, который подтвердил слова командира. Интересно, такое могли сделать только люди.

— Народ, покоривший сотни миров — не отсталые дикари. Это разумная раса, умеющая действовать хитро, — я вздохнул и направился в сторону комплекса. — Война меняется… пойду проверю, как там знакомые и найду вертолёт. И очень надеюсь, что никто не подумает его у меня отнимать после повреждения авиапарка.

Не дожидаясь ответа, я побежал обратно к вертолёту, по пути убеждаясь, что комплекс в безопасности. На бегу вновь пытался призвать то самое чувство. Но пока направить силу не получалось. Может быть, потом помедитировать? И вообще надо внимательно почитать тот файлик, что мне скинули члены команды Воронова.

Мой вертолёт не пострадал, хотя я оставил ключ в замке, в основном из-за риска повредить.

Времени не терял и сразу поднял его в воздух. Наступившая темнота моему зрению не мешала — я перелетел на посадочную площадку, выглядевшую довольно плачевно. Цистерна авиационной горючки детонировала, накрыв осколками несколько Ми-8 разных модификаций. Как минимум двум повредили ротор, ещё у одного пострадал несущий винт.

Сильно повреждён сорок четвёртый робинсон, четырёхместный в отличие от моего. Кстати, такой был бы идеальным вертолётом для моих целей — на нём удобно возить снаряжение, награды или больше горючки на длинный полёт, при этом не отказываясь от пилота.