План складывался, он ощущал как уважение к его персоне растёт.

Он покинул зал совещаний. Снаружи его тут же перехватил старый знакомый Карасёв. Тимур махнул своей команде, дав знак, что хочет поговорить наедине.

Чиновник и один из сильнейших одарённых Владивостока, не состоявший в команде Тимура, краснел и едва сдерживал ярость.

— Ты что делаешь⁈ Это международные переговоры! Любое неправильное слово может всё испортить — подорвать отношения стран!

— Как хорошо, что я не пустил таких бездарей, верно? — ухмыльнулся Тимур, положив латную перчатку на плечо полноватого мужчины, отчего тот присел. Сначала его ноги задрожали, но затем он скинул руку.

— Что ты себе позволяешь⁈ Тебе мало того, что тебе дали?

— А вы мне сделали одолжение? — Тимур осмотрелся, и понял, что хватать наглеца за грудки некрасиво. Поэтому он снова положил руку на плечо военного, активировав «титаническое усиление». Сотня силы на одну минуту. Тимуру казалось, словно он влез в футуристический экзоскелет.

Карасёв застонал и в этот раз не смог сдвинуть руку даже на сантиметр, ключица трещала от давления.

— Я Страж. Благодаря мне и только мне Владивосток и всё что вокруг него вообще всё ещё существует и принадлежит России, а не Китаю. Узкоглазые соблюдают международные формальности, им не нужен этот городишко. Но если представится случай они возьмут то, что никому не нужно. И ты не будешь портить мои отношения с северной Кореей. Или можешь прощаться со всей моей командой. Говорят, на Урале участок проблемный.

Минутный таймер активности навыка истекал и он отпустил плечо стонущего Карасёва.

— А как же Владивосток?

Тимур наклонился почти к уху чиновника.

— Город, в котором думают, будто я рискуя жизнью стану выполнять всю грязную работу, а потом вернусь в нору и буду тихо сидеть, может рухнуть в бездну. А ты сейчас — голос этого города. Потому… чтобы тебе было понятнее, ведь человеческий доходит туго — фильтруй базар, дядя.

Карасёв краснел, его потряхивало от наглости пацана. Но он чувствовал, что одно возражение и его с этой площади в лучшем случае унесут. И корейцы не помогут — их важнейший город только что спасли от уничтожения. Несколько слов Тимура и самого Карасёва объявят врагом всей нации.

— А что хотят корейцы?

— В основном защиты. Мы предварительно обсудили торговые сделки. У них много пищи и локализованных производств.

Карасёв понял, что ситуация ещё хуже, чем он предполагал. Если бы молодой Страж запорол переговоры, Москва бы ещё выделила хоть какие-то ресурсы, чтобы его успокоить. Но ему повезло и любые претензии станут необоснованными и будут казаться лишь желанием отодвинуть Стража, чтобы самому проталкивать свои интересы.