Я усмехнулась.

Ну да. Разведчик всегда на службе. Что меня постоянно и бесило, пока мы были женаты.

Отвертеться от Олега я не смогла. Но хотя бы смогла уговорить его сегодня попить просто кофе. Ну и довезти меня до дома, конечно. Без этих крохотных уступок он бы меня просто забросил в свою машину и увез в свою новую берлогу.

После развода мы продали нашу трехкомнатную квартиру. Олег просто подписал документы и сказал, что деньги ему не нужны. Вначале мне было неудобно и совестно. Покупали-то мы ее вскладчину после свадьбы.

А потом стало все равно.

Ну, не хочет и не надо. Я нашла себе евро-двушку в новостройке. Довольно большую, мне одной места хватало с лихвой. Купила ее и обставила совершенно по девчачьи.

С милыми подушками и светлыми стенами.

Любому бы было понятно, что постоянного мужчины в этом доме нет. Но это был мой угол. Тут я могла рыдать, страдать, петь, до слез хохотать над фильмами или видео из интернета.

Это был мой кусочек свободы.

А теперь по нему разгуливал огромный мужик с щетиной, которого тут быть не должно.

Я раздраженно водрузила турку с кофе на плиту.

Пусть пьет свой кофе и катится ко всем своим военным чертям. Не надо рушить мой мир. Я его с таким трудом, по кирпичикам, выстраивала.

– Одна живешь?

Вопрос застал меня врасплох.

– В смысле? Ну, конечно, одна. А с кем мне еще жить?

Днепровский поиграл бровями. Ах, да. Намек понятен.

– Вынуждена тебя разочаровать. В этой квартире никого не бывает.

– Меня очень радует такое разочарование.

Я фыркнула.

Ну, еще бы.

Пока мы встречались, а потом были женаты, у него крышу срывало от ревности. Он никогда ничего не говорил, но я всегда знала, что в любом ресторане, где я работала или просто сидела с подружками – был его человек.

Для присмотра.

Не дай Бог, кто ко мне пристанет.

И это раздражало нереально!

Я ругалась, просила, умоляла меня не позорить. Все было бесполезно.

Ароматный напиток начал булькать и я тут же сняла турку с огня. Налила в кружку молока на четверть, долила горячим кофе и поставила на стол.

– Олег?

Мужчина сел за стол и взялся за кружку.

– А ты не будешь?

– Не пью на ночь кофе.

– Давно?– он иронично изогнул бровь.

– Не очень. Старею,– я пожала плечами.– С утра отеки могут быть.

– Тебе всего двадцать девять, Вика,– он поднес кружку ко рту и отпил глоток.

Я всегда поражалась этой его способности пить обжигающий напиток без последствий.

– Я артистка. Я обязана выглядеть на все сто. Вне зависимости от возраста, знаешь.

– Не надоело?

Я поняла, о чем он спрашивал. И ответ был готов сорваться с языка. Я думаю об этом каждый день. Но делиться этими мыслями с Олегом точно не стоит.