Он хотел, чтобы я испугалась.
Именно поэтому я улыбнулась. Медленно, почти ласково — той улыбкой, которую я придерживала для особых случаев.
— Завтра же переезжаю, — сказала я тихо. — И буду ходить по твоему белому ковру в самых грязных ботинках, которые найду, Ковингтон.
Его рука на мгновение сжалась сильнее. Я чувствовала каждый его палец на своём запястье — и это чувство вызывало только одно желание: содрать с себя кожу, лишь бы избавиться от этого прикосновения.
Я чувствовала его взгляд на своей спине. Прожигающий. Тяжёлый. Обещающий войну.
Он хочет сделать мою жизнь невыносимой? Пусть попробует. Потому что я разнесу его идеальный мир к чертям.
Даже если мне придётся сгореть вместе с ним.
Глава 2. Стеклянная клетка
Весеннее небо сияло таким ярким синим цветом, что резало глаза — ни облачка, идеальное до неприличия. Солнце купало всё в золотом свете, птицы заливались песнями на полную мощность, а воздух пах свежей зеленью и сладкими цветами.
Природа явно не в курсе, что у меня худший день в жизни.
Мама вела машину молча, время от времени поглядывая на меня с тем особым выражением, которое я научилась читать ещё в детстве — смесь вины и надежды, аккуратно упакованная в улыбку.
Я сидела на пассажирском сиденье, прижимая к груди коробку с глиной — единственное, что я не позволила грузчикам загрузить в фургон, — и смотрела в окно, пытаясь не думать о том, куда мы едем. Пытаясь не думать о том, что старой квартиры больше нет.
— Знаешь, — мама нарушила тишину, и я почувствовала, как напряглась. — Квартиру я сдала очень выгодно. Квартиранты показались приличными людьми. Семейная пара, они работает в IT...
Я не слушала.
Потому что ещё вчера вечером, когда я вернулась домой после того ужина — мокрая, злая, с остатками ненависти, ещё не остывшей в крови, — мама сообщила мне новость. Обыденно так, между делом, пока собирала вещи в коробки.
"Кстати, Киана, квартиру я уже сдала. Договор подписала позавчера."
Позавчера.
Ещё до того ужина. Ещё до того, как официально объявили о браке. Она уже всё решила. Всё спланировала. Сожгла мосты, не спросив, хочу ли я вообще через них идти.
— ...и этот район, знаешь, уже не тот, что раньше, — продолжала мама, не замечая моего молчания. — А остров Мерсер — совсем другое дело. Тихо, безопасно, престижно...
Я сжала коробку сильнее.
Внутри, под слоями газетной бумаги, лежали мои скульптуры — недоделанные, кривые, некоторые уже треснувшие. Я лепила их в старой квартире, на том самом подоконнике, где солнце било прямо в лицо по утрам. Где краска на стенах облупилась, где соседи сверху постоянно ругались, где лифт ломался каждую неделю.