Крякнув, я уселся на качели, положил игстрел на колени и качнулся, глядя на возню орка и гниды.

Качели…

А что… не соврали. Прямо Зомбилэнд — кровь, дерьмо и аттракционы…

С треском бревно подалось и, хрустнув еще разок, откатилось в сторону. Из столбика донесся протяжный облегченный стон-вздох.

— Ты, когда жену трахаешь — микрофон вырубай. — посоветовал я. — Может, тебя от зависти к твоей бурной сексуальной жизни замуровали?

— Дерьмовая политика! Дерьмовая жизнь! Сука Бруха! Сучьи герои-жополизы! — взорвался столбик яростным старческим стаккато…

Стаккато… что еще за, сука, стаккато? Что за слова лезут мне в голову, хотя я давно не принимаю мемвас и лишь поглаживаю кармашек штанов с заветным пакетиком. Столбик тем временем продолжал изливать душу:

— Дерьмовые переговоры! Дерьмовая зависть! Дерьмово стертая память — стирали бы уж так, чтобы, сука, вообще ничего не помнить! Но нет! Вот все стерли — а чувство злобы осталось… как так-то⁈ Ненавижу старую суку Бруху — а она люто ненавидит меня и строит козни! Но оба не знаем, почему!

— Где персики, старче? А то зомби скоро наползут. И что с заданием?

— Да-да… Выход разблокирован. Подтверждаю, признаю, одобряю. Сука!

Задание выполнено.

— И не побоялись же вы против крутых героев пойти… самые отмороженные, что ли? Вас же в порошок сотрут.

— Кто? — занервничал Тарлос, шагнув к столбику. — Че за дерьмовая подстава⁈ А⁈ Кому мы путь перешли⁈

— Заткнись. — велел я.

Перепуганный красавчик меня не услышал.

— Дерьмо какое! Я на такое не подписывался! Получается, мы тебя тут освободили — а в Угольке нас за это на раскаленный член насадят?

— Уйми фантазию! — рявкнул Рэк, нанося короткий удар кулачищем точно в левое ухо.

Это больно.

Это очень больно. Это острая пронзающая игла, мечущаяся в черепе, звон везде и повсюду, желание оторвать себе уши и… Выгнувшись и снова согнувшись, обхватив голову, Тарлос затанцевал, смешно кружась между горок и лесенок. Дотанцевав до бревна, он запнулся, упал, ударившись башкой о лесенку и облегченно затих.

— Насчет зомби не бойтесь — нет вокруг никого. В моей зоне точно нет. Хотя безрукую зря пришибли — я к ней уже привык. И жрачки у ней где-то неподалеку хватало — уйдет, бывает, на часок, но всегда возвращается и снова прыгает, кровь с губ о плечо вытирая… и Дульсинея моя привыкла к ней.

— Вылазь. — напомнил я. — И персики тащи. Заодно поведаешь о тех, кому мы вдруг дорогу перешли.

— Так я собираюсь! Можешь не торопить — у меня таймер тикает. Если не успею вручить условленную награду — мне жопа. Система наложит санкции суровые.