— Ну! Сиськами! Сам видел! Лежат себе на подносе, колышут сосками…

— Ага… и потом вы их Матери сдали?

— А что с ними еще делать?

— Это да. И как увидели это дерьмо — пошли на болотников. По желобу вроде как пошли. Вплавь?

Выпив, орк крякнул, вытер пасть тыльной стороной лапы, с хрустом повел шеей, протянул опустевшую посуду для повторного заполнения и посвежевшим голосом начал:

— Дело было так…

Дальше я уже не стал слушать. Зачем, если я там был? Я вопросительно глядел на Тона. А тот задумчиво ковырял левым мизинцем в носу. Я не мешал. Наковырявшись всласть, он вытащил что-то, изучил, буркнул недовольно:

— Селезенки кусок.

— Ну? Расскажешь? Кто такие «эти одни из тех»?

— Ладно… — сдался Тон и шлепнул ладонью по металлу. — Расскажу. История короткая, кровавая, мрачная, мерзкая и несправедливая.

— Звучит как история твоей женитьбы.

— Ты без юморка поганого никак?

— Юмор как смазка. — пожал я плечами. — Порой в такие отвратные дыры забираться приходится, что без юмора никак.

— Типа самозащиты психической? Тоже верно. Мы зомбаков убиваем — и ржем. Скаббов валим — и ржем. Кровь с рож стираем — и ржем. Мясо в аквариум ногами порой трамбуем — и ваще ухохатываемся. Времени у нас и впрямь мало осталось. Так что я быстро задаю вопросы, ты быстро отвечаешь, попутно я рассказываю всю историю.

— Договорились.

— Что ты знаешь о Мировой Скверне, сыроед Оди?

— Никогда не слышал.

— Что ты думаешь о том, что происходит с миром? Со всем вокруг?

— Мир гниет. Умирает.

— Верно. Многие замечают — хотя тут, скорее, приходится делать усилие, чтобы ничего не заметить. Мы, бродосы, предпочитаем об этом не говорить. Но часто слышим от других рассуждения и предположения. Но в целом ты прав — мир гниет. Медленно умирает. Я сам тому свидетель. С каждым годом все больше больных деревьев и животных, все чаще встречается на пути мертвечина, все чаще рождаются новые призмы — а те, кто водил таборы по Тропе столетия до нас, порой не встречали ни одного призма месяцами. Зомби и скаббы — их тоже с каждым годом все больше. Мир болеет. Но мы называем это не гнилью. Вот уже как сорок с чем-то лет все называют это Мировой Скверной.

— Как не назови…

— Да. Но название важно — вернее, откуда оно взялось такое странное и мрачное «Мировая Скверна».

— И откуда?

— А вот тут и начинается самое интересное. Эту историю знают все, кто часто на свой страх и риск ходит по Чистой Тропе и проводит вечера за разговорами у газовых костерков. Эту историю рассказывают в землях Мидъярда, которые многие еще называют Срединными. Это история о крайне умелом и наглом отряде настоящих отморозков. И возглавлял их еще больший отморозок по имени Однар. Ничего не напоминает?