— Нет.

— Те, сука, десятеро, — Джон широким жестом обвел рукой всю территорию Зомбилэнда, — они винят меня! Из ныне живущих сурверов я один, кто там был!

— Сам проговорился?

— Нет! Я же не конченый! Бруха… после того, как старая падла очухалась от очередного сеанса эльфийских слез, она по радио всем объявила, что была среди тех, кто голосовал на выборах представителей. И она видела всю Пятерку на сцене в ресторане, где мы, мол, обещали все сделать как надо и договориться как положено с Атоллом.

— Вот и договорились. — хмыкнул я. — И ты признал?

— Признал… — вздохнул Джон. — Нахрен я это сделал? Так бы было ее слово против моего. Но я от неожиданности признался тогда — да, мол, один из Пяти. Ага… смешно… в моих воспоминаниях нас называли Пятерка Героев. А теперь все в Зомбилэнде называют нас Пятеро Ублюдков. И винят во всем! Как будто это именно мы заключили такой невыгодный договор. Будто мы запихнули всех в одиночные камеры Зомбилэнда! Но ведь система сама сказала — позднее договор был пересмотрен! Условия были изменены! Но кто бы меня слушал…

— Погоди-ка. Вот теперь до меня дошло. Ты объявил по радио, что твой выход из убежища завален бревном?

— Конечно!

— Попросил помощи?

— Само собой! Жить хочется!

— И?

— И все были рады тому, что один из ненавистной им Пятерки Ублюдков наконец-то сдохнет! Кто-то сказал это прямо. Остальные просто промолчали — хотя точно слышали мои призывы. Я ведь долго орал в эфире…

— Давно они узнали, что ты один из Пяти?

— Нет. Иначе бы я так долго не прожил. Но с Брухой у меня всегда не ладилось. Вечно мы по радио лаялись. Смутная непонятная злобная вражда.

— А сколько всего ты здесь?

— Сорок восемь лет.

— Охренеть.

— Ага. Но это не предел. Бруха здесь уже восемьдесят семь лет.

— Сколько⁈

— Восемьдесят семь.

— Попала сюда ребенком? Один из сурверских детишек?

— Нет. Детьми сюда не попадают. Самый молодой из нас, из тех, что упомянут в нашей зомбилэндской хронике отсидевших и померших, был в возрасте восемнадцати лет.

— Восемнадцать…

— Точно.

— Еще сказки будут?

— Да вроде все рассказал.

— Тогда давай поговорим о твоей доставке и о том, чем ты за это щедро отблагодаришь гоблинов?

— А что ты хочешь, гоблин? Персики предлагать не стоит?

— А… — начал было призм, но наткнувшись на мой взгляд, горько вздохнул и отвернулся. Рэк заржал. Кошка мерзко захихикала. Джоранн недовольно надулась, обиженная наездом на ручную гниду. Азиат зевнул и продолжил выковыривать из взрезанной банки остатки сладкого, медленно облизывая палец. Да уж — такой в жизни не пропадет.

— Персики предлагать не стоит. — улыбнулся я. — Оружие, броня, лекарства. Что из этого можешь предложить?