— Нашел время!
— Да просто в голову пришло…
— В какую именно?
— Это…
— Ну?
— Почему ты решил, что здесь нас ждет подстава? Я, как ни крути, ничего не вижу.
— Как можно не увидеть заблеванные засохшей слизью оконца в двери, залитый бурой кровью один из столов и при этом кристальную чистоту во всем остальном? Тут с пола жрать можно. Стекла в двери в блевоте — а на самой двери ни пятнышка грязи. Дверцы камер начищены до такого блеска, что я каждый прыщ на твоей жопе вижу в отражении.
— Я же в штанцах!
— Дебил! — буркнул Рэк.
— А! — доперло до Хвана. — Все. Жук понял и умолкает. Декорации, декорации, сука, сраные декорации с искусственной блевотой… и ведь все так натурально…
— Ты просто нервничаешь, милый, — угодила в точку Джоранн. — Расслабься и приготовься к теплым брызгам в лицо. Хорошо? Кровушкой умоешься — и полегчает.
— Хорошо…
Коротко выдохнув, я от души выругался и рванул ручку второй дверцы. Клацнуло. Дверца распахнулась, открыв освещенное зеленым пространство глубокой камеры и стоящий там внушительный стальной контейнер. На обращенной ко мне стороне контейнера имелась удобная с виду ручка, что так и предлагала взяться за нее и хорошенько дернуть на себя, выволакивая стоящий на крутящихся катках ящик. Увидев это приглашение, я повел себя как порядочный гоблин — поднял ногу и хорошенько пнул по ящику, вбивая его глубже в камеру. Ведь он на катках — докатится до задней стенки и…
Ящик подался назад всего-то сантиметров на пять, после чего почти беззвучно наткнулся на некое скрывающееся за ним препятствие и покатился обратно. Уркнуло едва-едва слышно. На этот раз я пнул ящик сильнее. Удар. Урканье. Над ящиком вскидывается лохматая башка, в зеленом свете злобно щерится харя зомби и, уложив игстрел на ящик, я с этой идеальной подставки всаживаю по игле в каждый выпученный глаз. И только после этого дергаю ящик на себя, успев его выволочь до той секунду, когда подавшийся вперед внезапно протяжно завывший гнилой мужик не залил его глазной слизью.
— Оди!
— Я сам! Приглядывайте!
Ящик с лязгом ударился об пол. Выпустив ручку, я отпустил и игстрел, позволив ему на ремне улететь к бедру. Схватившись за топор, пихнул его поглубже в камеру, зацепил воющего упырка за плечо — эхо в той камере охрененное — и дернул на себя, одновременно отступая в сторону. Замахнувшись, опустил топор в тот миг, когда из камеры показалась голова, тащащая за собой шею — по ней лезвие и ударило. Вой прервался, сменившись булькающим сипением — и снова я успел пинком убрать ящик из-под фонтана крови из обезглавленного бьющегося тела. Рывком захлопнул дверку, голову пинком послал к выходу из морга, где она чудом разминулась с хлебалом влетевшего мускулистого зомбака со странно перекошенной левой половиной лица. Отмерший Хван ударил правым лезвием по ближайшей к нему руке, присев, резанул под обоими коленями и со стуком перекатился. Зомбак рухнул на пол, словил в башку иглу и на время затих, что позволило подскочившей Джоранн раза четыре ударить тесаком. Два раза по шее, отрубая голову, раз в сердце. И последний раз по левой щеке режущим движением, срезая солидный кусок плоти и обнажая клацающие зубы.