— Оди.
— Доброс Оди…
— Гоблин Оди.
— Так и представить благочестивой публике? Или же обозвать безумным зверем, кровавым ублюдком…
— Не напрягайся, Эйжоп.
— Карл! Слушай… вот тебе крона в подарок. Взнос от меня. Но меня зовут Карл. Да?
— Не парься, Эйжоп, — отодвинул я его руку. — Кто следит за моими шмотками во время боя?
— С этим строго. За все время ни одной кражи или пропажи не было.
— Пусть и не будет. Иначе с прошу с тебя, Эйжоп.
— Эй! Я добр к тебе. А ты скалишь клыки на благодетеля?
— И не вздумай называть себя моим благодетелем, Эйжоп, — я повернулся к мужику и заглянул ему в глаза: — Никогда.
— О-ого… если ты так глянешь на противника, тот либо обосрется, либо обозлится… Ну ты готов? А то у нас один отказался от боя, когда увидел то, что осталось от хари предыдущего неумехи…
— Я готов…
Через сорок минут, сидя на корточках рядом с аккуратно сложенными вещами и лежащими поверх них стопками серебряных овальных крон, я оттирал пальцы от подсохшей крови пучком жесткой травы и глядел на сидящего у стены тощего азиата, похожего на почти сдохшую ящерицу. Сидит себя столбиком гордым, между ног зажат чуть изогнутый меч в темных ножнах, скуластое лицо опущено к земле, темные поблескивающие глаза неотрывно смотрят на стопки монет, урчание живота разносится на пару метров.
— Твое уродливое хлебало мне чем-то знакомо. — заметил я, оттерев руки и начав натягивать штаны.
На шумящую в нескольких метрах толпу, что жадно насыщалась очередным боем, я не обращал внимания. Заработал пятьдесят крон — и хватит. Временный источник легкого бабла найден.
Сидящий у стены азиат отлепил одну лапу от меча и показал мне ладонь с четырьмя оттопыренными пальцами. Подумав, показал еще раз и снова опустил лицо к земле.
— Точно знакомо. — подытожил я. — И че ты мне четыре пальца тычешь? Тебя столько раз сегодня трахнули? Или это цена твоей жопы?
И в третий раз мне показали явно оскорбительный жест и смутно знакомый знак.
— Твое лицо так знакомо, что мне хочется убить тебя. — продолжил я монолог, закончив зашнуровывать ботинки и взявшись за футболку. — Но я ведь не знаю тебя. А ты меня?
Лицо приподнялось, темные глаза впились в меня, голова неуверенно качнулась из стороны в сторону.
— Ты герой?
Покачивание…
— Ты претендент?
Кивок.
— Группа?
Покачивание.
— Потому что ты тупой и немой?
Четыре оттопыренных пальца… затем три пальца сложились и остался один — средний и гордый.
— Хм…
— Эй, гоблин! — вывалившийся из толпы Эйжоп лихо взъерошил одинокий клочок волос на скальпированной башке. — Ну ты лют! Последнего едва откачала — ты ему дыхалку отключил нахрен! Глаза пучит, а вдохнуть не может… еще бой?