— Все верно.

— Тогда договорились! Эйжоп! Ты слышал⁈

— Я Карл! Карл, сука! Уймитесь наконец, народ! Я Карл!

— Ну… — подытожил я, укладываясь поудобней. — Начало дня вроде занято.

— А после обеда что? — спросил Хван, протягивая липкое лезвие между жвал.

— Ну как что? Займемся влажными мечтами старого сурвера Джона Доуса — если не подвернется что-то более интересное.

— Старику помочь надо. — кивнул призм и добавил: — У него доступ ко всем сраным сладостям мира!

— Свихнулся ты на этих консервах. — подытожил я.

— Зато от них я как турбо! Мозги кипят, мослы скрипят, чресла визжат и рвутся.

— Чресла визжат и рвутся? — переспросил я. — Боец, вот тебе прямой приказ — больше не допускай, чтобы тебе наступали на пах. Тогда и чресла визжать и рваться перестанут.

— Кха… да я не в том смысле! — вздрогнул Хван и почему-то оглянулся на заснувшую рыжую стерву. — Совсем не поэтому!

— Ну да. — кивнул я и натянул одеяло до бровей. — И вот тебе еще один приказ, проказник с костяной жопой — бди следующие три часа. Потом на пост заступает Каппа. Тоже на три часа. И последним — Рэк. Следите, чтобы к нашей геройской стоянке не приближались, к заманчиво пухлым рюкзакам и податливым сонным телам не тянулись. Понял?

— Понял.

— И периметр оглядывай. — добавил я. — Помни, что здесь полно ушлепков со стрелковым оружием. Это наша последняя ночевка вне стен — во всяком случае, в этом городе. Завтра, если все еще будем торчать здесь, ночуем в надежном убежище.

— А где мы его возьмем?

— Возьмем. — пожал я плечами. — С мелочами разберемся по ходу дела, боец. И еще, гнида бывшая. Я тобой недоволен.

— В чем?

— Ни в чем и во всем одновременно. Тренируйся больше, Хван. Пойми — ты уникален. И никто не сможет показать тебе действительно стоящие приемы. Никто не может знать пределы твоего модифицированного тела. Ты в буквальном смысле должен сам познать себя. Дойти до пределов, а затем шагнуть за них. Экспериментируй.

— Да я понимаю, командир. Я стараюсь! Каждый день отжимаюсь, приседаю, сгибаюсь, прыгаю…

— Видел. — кивнул я. — Одна проблема, Хван. Ты тренируешься, ты действуешь, как человек. Но ты не он! Ты гнида костяная. И это комплимент, а не оскорбление. Ты этакий мерзкий ящичек с неизвестными возможностями. Вот только ты даже не пытаешься открыть крышку и заглянуть внутрь. Не хочешь?

— Хочу! — лезвие с силой ударило в землю, войдя на несколько сантиметров. — Хочу! Но я НЕ ЗНАЮ, КАК!

— Делай необычное. — сказал я.

— Это как?

— Видишь стену барака? — кивнул я на бетонную стену над нами.

— Ну?

— Вот тебе задание на дежурство — сорок минут ползаешь по стене не касаясь земли, двадцать минут отдыхаешь, еще сорок ползаешь, потом отдыхаешь. И последний час целиком проводишь на стене. Перемещайся по ней как хочешь и куда хочешь. Но земли не касайся, на крыше не сидеть, без движения не висеть. Ты все время должен перемещаться.