Двойное мигание.

— Ну и хорошо. — улыбнулся я, откладывая нож и тянясь за инъектором. — Ну и хорошо…

* * *

Проснувшись, я широко зевнул, глянул наверх и увидел над собой висящую костяную жопу дрыхнущего Хвана.

— Прекрасный вид из окна, да, командир? — гыгыкнул сонный Рэк, занимающийся разминкой. — Он решил после дежурства проверить как жукам и мухам спится на стенах. А до этого прыгал на стену. И высоко! Че это с ним? Персиков пережрал?

— Может, и пережрал. — кивнул я, убираясь из-под задницы богомола. — Ох…

— Болит?

— Уже терпимо. — ответил я, прислушиваясь к ощущениям тела. — Что на завтрак?

— У нас каша со страусятиной. У тебя, в принципе, тоже, но еще вон там стучит копытами какая-то уродливая деваха. Мечтает поведать тебе что-то невероятно важное. Звать уродину? Или нахрен такой кошмар с самого утра?

— Зови. — вздохнул я, поднимаясь на ноги и начиная разминаться. — И организуй нам плотный завтрак, орк.

— Сделаю. Эй! Страшная! Иди сюда!

— Сам ты урод, урод! Я Ксива!

— Привет. — мрачно кивнул я.

Мрачность моя была связана не с внешностью подошедшей девахи, а с тем фактом, что я был недоволен своим телом. Я проспал целых восемь часов. Даже чуть больше. И все равно не чувствовал себя восстановившимся. Ладно серьезные травмы — у поясницы и отшибленного бока есть право возбухать еще денек. Не каждый день гоблин прыгает с такой высоты на бетон. Но остальные травмы? Большая часть царапин подсохла и исчезала, но остальная «мелочь» продолжала болеть, зудеть, чесаться и ощущаться всеми иными способами. Плюс общая крепатура, занемелость и вялость.

— Разминка. — выдохнул я в лицо Ксивы и, отвернувшись, начал с энергичных нагибаний.

Отвернулся, чтобы уродина вдруг не подумала, что я ей кланяюсь. А уродина не потому, что родилась такой. Ей и миру пришлось хорошо поработать над данной от рождения внешностью. На лице несколько шрамов, рубцов, пара десятков металлических колец, пружинок, странной проволоки и целое разлившееся синее море дешевой краски, что слагалось в не слишком умелое изображение совиного «лица». Ксива, если я правильно услышал ее имя, сделала все, чтобы стать похожей на сову. Причем на хорошо знакомую мне сову.

Выпрямившись, я глянул на ожидающую девку еще разок, оценив ее прикид — бесформенные мешковатые штаны непонятно как держащиеся на достаточно тонкой талии, вытянутая застиранная майка, болтающаяся на удивительно высокой груди, не стесненной чем-либо еще. Волосы коротко стрижены, причем стрижены так, чтобы напоминать взъерошенное ветром совиное оперение.

— Ты от Брухи. — произнес я, начиная вращать тазом.