— Сумма собирается. — повторил «опасный». — Умерь свой пыл, боец! Меня знают все — мое слово крепко.

— Мне плевать на твое слово. — я медленно поднялся, потянулся. — Деньги или пушка. Или я пошел.

Толпа взревела. В меня полетели ругательства и злобные обещания.

— ЗАТКНИТЕСЬ! — вдруг провопила Джоранн, вскочив на покинутое мной кресло — Эй! Гоблины тупые! В чем проблема, уроды⁈ У нас был уговор! И мы не идем на попятную! Мы требуем соблюдения договора! А уговор был простой — перед боем мы получаем деньги, или Артур ставит на кон свой игстрел! И что здесь нечестного, а⁈ Да мой командир еще доброту показал — не стал требовать пушку как награду за выход на бой! Он заберет игстрел только при выигрыше. Ну и три сотни крон сверху. Это не справедливо⁈ Я вас спрашиваю⁈ Не справедливо⁈ Артур сам рвался устроить этот бой! И Артур дал слово!

— Артур дал слово! — повторил Каппа.

— Этот ушлепок дал слово! — Рэк ткнул пальцем в начавшего багроветь Артура.

— Нет у меня сейчас тысячи крон! Нету! А пушку я не кон не поставлю! Это часть меня!

— Ставь! — припечатал седой здоровяк в видавшем виды стальном панцире. — Слово давал⁈ Ставь! Или отдавай бабки. Или ставь пушку на кон!

— Займи. — попросил в ответ Артур.

— Триста с меня. — мгновенно кивнул тот. — Ты пару раз выручил меня.

— Дерьмо. — вздохнул я, начиная разминаться. — А я уж глаз положил…

— Деньги тоже неплохо. — заметила Джоранн.

— Молодец. — кивнул я ей.

— Толпа — послушный зверек. — улыбнулась та. — Главное — знать где почесать, а где погладить.

Артуру потребовалось минуты три, чтобы собрать тысячу крон налом. Каппа принял из рук парочки парней тяжеленную сумку и вопросительно глянул на меня:

— Считать?

— Потом посчитаем. — фыркнул я, делая шаг вперед. — Поехали уже, Эйжоп!

— Карл, сука, Карл! — провопил тот, вставая между нами. — Ох и веселуха ща начнется… правила вы знаете, ребятки! От себя одного прошу — знайте меру и лимит.

При этих словах взгляд Артура вильнул в сторону и сполз на бетон. М-да…

— Никому не вмешиваться! — добавил Эйжоп, медленно крутясь и сурово глядя в толпу. — Вы знаете что будет с тем, кто влезет в бой! — он чиркнул себя пальцем по горлу, показывая, что наказание будет самым суровым. — Мы тут глупых шуток не понимаем! И наказания Матери не побоимся — любого наглеца превратив в отбивную!

Десяток самого мрачного вида парней с шипастыми дубинами не оставлял сомнений в его словах. И толпа это поняла, чуть подавшись назад.

— Хорошо! — снова заулыбался Эйжоп, медленно пятясь. — Желаю всем удачи! Ставки больше не принимаются! Бой!