Вытащив из папки карты, я разложил их на столе, придавил кофейником и тарелкой с печеньем, принялся внимательно разглядывать, запоминая окрестности, прикидывая маршруты, сразу отметая самые очевидные пути и пытаясь выискать хоть что-то интересное.

Спустя один час, литр кофе, поднос печенья и тройное посещение туалета меня осенило — как раз в момент, когда я задумчиво пытался нащупать струей странную кляксу на дне стального унитаза, напоминающую по форме раздувшийся гнилой труп с огромным улыбающимся пупком.

И осенило меня так ярко, что, едва закончив и наспех вытерев ладонь о футболку входящего в ресторанный туалетный отсек здоровяка, я торопливо вернулся к столу, открыл схему второго больничного корпуса, пробежал ее мельком глазами и кивнул. Все верно. Осенившая меня догадка верна.

И догадка звучит примерно так — я понять не могу, почему никто и никогда не сумел добраться до «Синего света». На подробной схеме легко прослеживается десятка три различных и примерно в равной степени удачных результативных маршрута. Понятно, что некоторые маршруты подойдут для быстрых и рисковых сквадов, другие для медленных, глухо защищенных и тяжело вооруженных отрядов, найдутся и пути для небольших групп смешанного типа.

Правда, все прослеженные мной маршруты заканчивались не у искомой комнаты, а чуть ниже или в начале четвертого «темного» этажа, представляющего собой на схеме почти сплошное туманное пятно с частыми стрелочками и пояснениями типа «скорей всего», «предположительно», «вполне вероятно». Все эти пояснения касались однотипных элементов — количества комнат, дверей и прочего. Все эти предположения исходили из простого вывода — этажи ведь одинаковые, верно? Этажи зеркалят друг друга. Это больничное типовое здание.

Сказано не мной — так говорит обведенное в рамку в верхней части схемы «Больничное типовое здание». И знак вопроса.

— Вполне предположительно и, скорей всего, вероятно, — пробухтел я и рявкнул, обращаясь к седым ветеранам, сидящим за угловым столиком, украшенным лишь огромной бутылью самогона и роскошным кустом укропа: — Старперы! Песок из ран не сыпется?

— Че хотел, новик мокрожопый? — не оборачиваясь, спросил старик с по-прежнему широкой массивной спиной тяжелоатлета.

— Здания в Зомбилэнде настоящие?

— Больницы?

— Они самые.

— А то ты там не был?

— Был в первом больничном. Все что видел — настоящее. Причем старое и заброшенное.

— Все верно. Везде так.

— То есть — не декорации.

— Это как?

— Ну типа вроде как здания в типа лечебнице…

— Нет! — уверенно заявил еще не совсем седой мужик со странно искореженным лицом — ему будто скулу ударом гири вмяли. — Здания настоящие! От и до. Трубы, провода… как-то мы в одной кладовке даже заначенную лет триста назад бутылку вискаря нашли, завернутую в робу какого-то технаря.