Замолчав, я сделал еще глоток энергетика, не сводя взгляда с неподвижной птицы. Не торопясь, сделал пару мазков кистью. Открыл рот и выдавил пару сиплых невнятных слов.

— Дерьмо… — прохрипел я. Пришлось хорошенько откашляться и продолжить, но уже еще чуть тише: — Понятно, что ты зла на нас из-за Джона. Но это не настолько важная причина, чтобы так торопиться отомстить за вмешательство в свои планы. Не настолько важная причина, чтобы завлекать нас к себе в паутину. Так чем же мы… вернее, я… тебя так выбесил, ведьма? Кстати! Я знаю еще одно твое имя! Уверен в этом!

Тишина…

Недовольно цыкнув, я сделал еще пару мазков, отступил на пару шагов и осторожно уселся прямо на бетон. Пригнув голову, чтобы видеть сову сквозь лесенку, я сказал:

— Давай уже, Бруха! Ты легендарная сурверша! Я ни за что не поверю, что такая мудрая старуха, как ты, не додумалась вживить в сову голосовой модуль! Там делов-то — чиркнуть клыком по паре проводков! Не хочешь кричать на весь Зомбилэнд — подлети поближе и молви злобно пару слов. Хотя, думаю, тебе и скрывать нечего — наверняка есть какой-то внутренний счет любезностей между тобой и системой. Такая, как ты, не станет ссориться с системой, такая, как ты, старая хитрая сука, станет с системой дружить, ласково улыбаясь ей спереди и глубоко присовывая сзади. Ну же, ведьма! Хотя… так и быть, все же скажу, пожалуй, я тебе имечко, которым тебя уж точно хоть раз да называли… Ты ведь старая и знающая. Наверняка слышала хоть пару сказов из загадочного и жутковатого русского фольклора. А там почти в каждой сказке есть она…

С усмешкой поглядев на далекую птицу, я чуть подался вперед, повысил голос и выдохнул:

— Баба Яга!

Дернувшись, птица издала долгий протяжный крик — злобный человеческий крик — сунулась вперед, взмахивая крыльями. Через миг послышался тяжелый лязгающий удар, механическая сова приземлилась на горку и, не разевая клюва, проорала, злобно сверкнув янтарными глазами:

— И это еще одно доказательство, что ты — это он! Тварь! Ты должен умереть! На этот раз — должен!

— Только не говори мне, — поморщился я, одновременно делая отмашку ожившим бойцам и злобно зыркая на шагнувшего было сурвера, — не говори мне, что ты тоже решила, что я это…

— Только он назвал меня так однажды! Только он говорил с такой же ленивой презрительной усмешкой! Относился ко всем и вся как к инструменту или мусору! Он! Он! Тот, что нанес нам зияющую рану! И сумел уйти от наказания! Выжил! Я знала, что однажды ты вернешься, ублюдок! Я знала! И была готова, наблюдая за каждым новичком!