Мексика была далеко не самой маленькой страной, а потому Олег пересечь её за один день не стал бы и пытаться. Возможно, он мог бы, если бы приложил все силы, наглотался стимуляторов, вложил в двигающие его по воздуху чары немалую часть своих жизненных сил с обрезками души…Но калечить и истощать себя ради крохотного выигрыша во времени ему было абсолютно незачем, а потому, когда на горизонте начали алеть первые лучи рассвета, волшебник просто спикировал вниз, выбрав местечко побезлюднее, закопался там в грунт на глубину пары метров вместе с паланкинами и погруженной в стазис нежитью, а после самым наглым образом лег в дневной сон, подобно какому-нибудь кровососу. Случайно побеспокоить его там не могли, целенаправленно найти тоже вряд ли у кого-нибудь бы получилось, обрушение сводов сделанного на скорую руку укрытия доставило бы примерно столько же неприятных ощущений, сколько и снег, попавший в волосы, ибо не раздавить одаренного шестого ранга ни перепачкать его весящие меньше пары тонн комья земли с легкими вкраплениями камней в принципе не могли. Более того, поскольку день длился довольно долго, то успевший отдохнуть волшебник потратил пару часиков на то, чтобы изготовить первые детали своей будущей маскировки под массивный, прочный и разумный конструкт, спроектированный каким-то талантливым и малость безумным техномагом.

Бесхозного металлолома, висящих на столбах проводов или хотя бы валяющихся по кустам консервных банок посреди Мексики как-то не завалялось, в этом мире промышленность была развита заметно хуже, чем на родине Олега, а те же железные дороги могли позволить себе исключительно державы с мощной экономикой и знающими свою работу службами по охране правопорядка, всяких предприимчивых дельцов отправляющих в тюрьму после первых же переплавленных рельсов. И потому чародей вооружился мятой и немного ржавой металлической миской, где раньше среднего достатка лавочник держал воду для умывания, пригоршней гнутых гвоздей, которые некогда в кузнице покрывались многолетней пылью, дожидаясь то ли продажи, то ли переплавки, а также десяток потемневших истертых медяков и пяток мелких серебряных монет, которые позаимствовал у богато одетого забулдыги, в честь чудесного спасения от вампиров наклюкавшегося вусмерть и попытавшегося утонуть в расположенной рядом с колодцем луже, откуда его натуральным образом спасать пришлось. Металла, которым можно было бы сейчас пожертвовать, в распоряжении волшебника имелось крайне мало, но много ему на создание слоя даже не фольги, а скорее уж краски, как бы и не требовалось. При виде большого блестящего на солнце истукана, оснащенного пудовыми кулаками и крупнокалиберными жерлами орудиий, какой дебил станет царапать ему корпус, дабы убедиться, что там именно листовая сталь, а не пластины плотно подогнанного друг к другу камня, которые сверху покрывает слой иных материалов толщиной чуть ли не в пару молекул?