Обычные ледяные пауки набросились на меня толпой, то ли по собственной воле, то ли повинуясь приказам матриарха, но с таким же успехом вооруженные транспарантами мирные протестующие могли бы попытаться остановить ворвавшийся в их ряды танк. Боевой молот в моих руках порхал туда-сюда, безостановочно полосуя воздух справа налево и все, что он задевал, оказывалось не просто размозжено и отброшено, а буквально аннигилировано, словно в него долго и упорно палили из крупнокалиберного пулемета. Лапы монстров крошились, а панцири разлетались на части и даже когда однажды под удар попало сразу четверо тварей, которых отбросило в стороны словно истлевшие сухие листья метлой дворника, то легендарное оружие не замедлилось ни капли. А потом с неба прямо на меня упал столб, вернее толстая аки столб лапища, покрытая толстым же ледяным панцирем, и совокупная масса этих объектов вкупе с набранной инерцией позволила бы главной защитнице гнезда не просто слону хребет перешибить, но порвать его на две разные части, будто лопающуюся от спелости грушу, по которой деревянной палкой стукнули.

— Это было близко, — решил я, лишь в последний момент сумев вывернуться из-под стремительно падающей прямо на голову паучьей лапы, что врезалась в снег с такой силой, что на воздух взлетели целые сугробы, а распространившееся сквозь слой замерзшей воды сотрясение почти заставило меня полететь кувырком. Пожалуй, будь удар выполнен более точно и смог бы зацепить, но спасло то, конечность исполинского паука изначально должна была задеть максимум одно лишь левое плечо. Не знаю уж, ориентировался ли он теперь по звуку, запаху, вибрациям в снегу или течению потоков энергии в окружающей среде, но видимо точность данного метода была не совсем стопроцентной. — Раздавить возможно бы и не раздавило…Но откапывать меня пришлось бы долго.

Молот в виде дракончика с размаху обрушился на конечность, которую монстр вытянул далеко вперед, дабы стукнуть меня. Во все стороны брызнули ледяные осколки, острые будто бритва, а мгновение спустя к ним присоединился хитин и зеленоватая кровь… Но на сей раз я почувствовал сопротивление, да еще какое сопротивление! Будто ударил не зачарованным сверх всякой меры оружием, а обычной металлической дурындой причудливой формы. Но тяжелой. И по чему-то хрупкому. Конечно же, я не смог полностью оторвать восьмилапому титану одну из его конечностей…Но когда та была все-таки отдернута обратно, то часть её повисла под явно неправильным углом. Глубина раны относительно диаметра лапы была смешной — метр с хвостиком, вряд ли больше, но видимо какие-то внутренние повреждения распространились намного глубже, обеспечив существу с внешним скелетом аналог закрытого перелома.