— А как же…Ну… — Испанка кивнула себе за спину, но потом осеклась. — Подожди! Те твари они что, как бы сами по себе действовали, и поэтому за их нападение на нас главная дохлятина ответственности не несет? Это прямо как с теми бандитами, которые на нас в городе напали⁈

— Угу. Плюс-минус, — согласился с ней я. — Горстку праха видишь? Это видимо остатки козла отпущения, бывшего может и условно разумным, но явно не слишком умным, раз он подставился под откат во имя интересов своего начальства. Если бы у зомби вышло задавить нас толпой, то главный лич получил бы целую гору заготовок под умертвия и ценные даже по его меркам артефакты, а потерял всего одного не особо ценного подчиненного и кучу мусора, который ему и без того не нужен, раз был в свободное плавание отпущен. Но не получилось. Не фартануло.

— Эй! Тут выжившие! — Раздавшийся откуда-то из-за спины крик заставил меня сначала удивиться, а потом напрячься. Чтобы нежить кого-то пощадила иначе, чем ради получения своей выгоды, пусть и отложенной⁈ Попахивает ловушкой… Нет, я бы мог поверить, что кто-нибудь с окраин деревни пустился наутек от пламени или магии личей, сначала убивающей людей, а потом поднимающей их в виде зомби. Но тут, прямо в зоне прямо видимости дохлых рыболюдов⁈ — Медиков сюда!

Мои пессимистичные прогнозы не оправдались, и никакой западни для нас рыболюды-зомби не подготовили. Они действительно не смогли, а скорее просто не пожелали, вламываться в один из лодочных сараев лично или магией, а вот «независимым» зомби уже гарантированно не хватило сил переступить через порог малость кривобокой постройки с покосившейся дверью и большущими щелями в стенах, представляющей из себя пусть весьма своеобразное, но святилище. Пусть нарисованный на потолке чернобородый атлет, окруженными рыбами, русалками и кораллами, был выполнен не слишком технично и не самой лучшей краской…Но за этой картинкой на старых досках действительно стояло какое-то из признанных Системой божеств, а старый рыболов, воздвигший эту своеобразную часовню на самом деле удостоился его благосклонности. С вероятностью в девяносто девять процентов личи могли бы вломиться внутрь. Но тот разум, который стоял за действиями мертвецов, решил не портить отношения с могучей сущностью, обязательно бы запомнившей подобное оскорбление, ради одного дышащего на ладан пенсионера, в прошлом бывшего знатным мореходом и десятка крестьян, которых он кое-как успел затащить внутрь. Тем более спрятавшиеся в святилище люди не имели ни еды, ни воды, ни шансов прорваться сквозь нежить куда-нибудь в безопасное место, а потому с течением времени их существование должно было оборваться само собой…И оборвалось бы, причем в самом ближайшем будущем, если бы кое-как держащийся на ногах старик не углядел находящихся снаружи людей и сумел открыть дверь своего убежища, а после позвать на помощь.