Попрощавшись с Сильвией, некоторое время мы молча протискивались через толпу. Через пару минут она поредела и, свернув к парку, удалось вырваться из людского потока. А стоило только углубиться в небольшой лесной массив — как прохожие и вовсе исчезли.

— Спасибо, что согласился помочь, — неожиданно сказал Норман.

— Без проблем.

— Если понадобится ответная услуга такого же плана — я в твоём распоряжении.

— Спасибо, мне приятно это слышать.

— Ты немногословный, — хохотнул де Бригез, — И не слишком любопытный.

— На самом деле, как раз собирался спросить, с кем ты сцепился? Стоит ждать неприятностей?

— Нет, думаю, нет. Ничего особенного, всё из-за девушки. Я постараюсь не затягивать.

— Ясно, — улыбнулся я, и мы продолжили шагать в сторону парка.

До места дошли быстро, и точно в срок. Деревья резко обрывались у края пропасти — эта часть города возвышалась на скале, и парк располагался на самом её краю. А статуя Джемиса Красивого — на небольшой площадке, вырубленной чуть ниже. К ней вела узкая лестница, а огорожена площадка была лишь невысоким бортиком.

Лететь отсюда до ближайших крыш домов метров пятнадцать, если не больше…

У статуи никого не было, однако стоило нам выйти из-за живой изгороди, как с другой стороны вышли двое.

Одного из них я знал. Парень из семьи Финьярд, ровесник Нормана. Высокий, крепко сложенный, с коротким клинком на боку. Второй — неприметный и худощавый мужчина в возрасте.

— Господа, — серьёзно кивнул Норман, когда они приблизились, — Это мой секундант, господин Виктор Костандирафосс. Виктор, это Даль Финьярд.

— Мой секундант — Гаспар Робе, — коротко представил тот своего спутника.

— Если стороны не желают примириться… — начал тот, но Норман прервал его взмахом руки.

— Мне достаточно будет обычных извинений. В таком случае не вижу повода для дуэли.

— Ну, этого ты не дождёшься, — прошипел Даль.

— Как вам будет угодно, — кивнул мой товарищ, скидывая свой плащ прямо на землю и отстёгивая от пояса кобуру с огнестрелами, — Тогда предлагаю поскорее закончить с этим. Условия мы обговорили в записках, верно?

— Дуэль на холодном оружии, до смерти или ранения, если побеждённая сторона сдается, а победившая принимает это поражение. Секунданты должны выразить устное согласие. Обе ваши записки завизированы Домами Финьярд и де Бригез, никто не будет иметь никаких претензий вне зависимости от исхода боя, — продекламировал Гаспар Робе словно по памяти, — Приблизьтесь, молодые люди…

Он не договорил. Оттуда же, откуда появился соперник Нормана, неожиданно показался ещё один человек. Выбежав на свет он, не обращая на нас внимания, приблизился к Далю и что-то зашептал ему на ухо. Финьярд и Норман одновременно нахмурились, а я, приглядевшись, постарался скрыть своё изумление.