Скоро я вышел к лифту, рядом с которым была неприметная дверь со значком лестницы. Решив выбрать ее, я подскочил, и приложил карту, которая не сработала. Нахуя им вообще карты, если у них нет доступа к пожарной лестнице? Тут ковролин, если он загорится, то пизда, задохнутся все, включая заключённых.

Пришлось идти в лифт. Я вызвал кабину, и она, к моему удивлению, приехала очень быстро. Войдя внутрь, я попытался открыть люк в потолке. Но он не поддавался, сколько бы сил я не прикладывал. Заваренный что ли?

Тогда я приложил карту к считывающему устройству, и надавил на кнопку первого этажа. По уму выход должен быть именно там. Судя по кнопкам, в здании было всего пять этажей: три наземных, и два под землей.

Лифт поехал вверх, и скоро остановился. Я прижался спиной к стенке, но когда двери разъехались в стороны, сразу стало ясно, что дергаться бесполезно. Снаружи стояло пятеро парней в форме при оружии, и ещё один корпорат. Только постарше, чем прошлый.

— Значит, вы выбрались из палаты, — сказал он. — Очень хорошо. Идите за мной, только дубинку оставьте.

— С чего бы? — спросил я.

— Если бы мы желали вам зла, то давно причинили бы его, — ответил пиджак. — Так что идемте.

Выбора не было, я сунул дубинку одному из «эсбэшников», и пошел следом за пиджаком. Двое безопасников пошли за нами, оба держали в руках оружие. Остальные остались у лифта.

Холл выглядел богато, иначе и не скажешь. Пожалуй, что он ничем не уступал холлу в башне «Губерния», только ведь это было не основное здание корпорации. Вряд ли штаб квартира находилась тут, скорее это было похоже на какой-нибудь исследовательский центр. Особенно если учесть, что камеры они называли палатами.

Правда белого ковролина тут уже не было, только композит под дерево. Зато деревья в кадушках имелись, как и красивые люстры под потолком, аквариумы с живой рыбой, и прочее.

Мы вошли в небольшое помещение, судя по круглому столу с дюжиной кресел то ли переговорную, то ли конференц-зал. Скорее все-таки первое, для зала тут было слишком мало места. Здесь были и окна, ведущие на парковку, и электронные доски, на которых можно было писать. Сейчас они были выключенными, девственно белыми.

— Выпьете? — спросил пиджак.

— Не, — я поморщился. — Вчера перепил.

— Это прекрасный французский коньяк середины прошлого века, — проговорил корпорат. — Мы вывели все токсины из вашего организма, провели все необходимые процедуры. Поверьте, он вам не повредит.

— Только если вы выпьете со мной, — я гадливо улыбнулся. — А-то сами понимаете, пить в одиночестве — это прямая дорога в реабилитационную клинику.