— Да вот во время последней схватки в Подвалах и перестал, — отозвался я. — Знаешь, с каждым походом в это место наша связь так или иначе крепнет а моя сила растёт — может стоит почаще наведываться туда, как думаешь?
— Твоя сила? — вскинул бровь Фабио.
— Да, верно, моя, — усмехнулся я и щёлкнул пальцами между которыми сверкнула алая искра. — Она моя, Фабио. Отныне и навсегда. Не твоя. Ты владел ею прежде. Теперь её хозяин я. Она такая же часть меня как вот это ухо или эта рука.
Фабио подался вперёд буравя меня испытующим взглядом.
Взглядом в котором не было особой нужды — после нашего вынужденного единения тогда в Подвалах во многом уже не было нужды на самом-то деле.
Например во множестве лишних слов, бесплодных споров и пререканий.
Которые наша с ним связь вполне успешно заменяла короткой серией мысленных и эмоциональных импульсов ставших для нас словно бы вторым, куда более родным, языком.
— Х-ха! — хлопнул себя по колену Фабио откидываясь в кресле. — Дожили — какой-то выскочка-молокосос нагло отжал у меня собственную силу а я почему-то до сих пор не открутил ему башку за это.
— Так может попробуешь прямо сейчас? — усмехнулся я и поманил его открытой ладонью. — Мне как раз не хватает партнёра для спарринга а с воздухом драться как-то не слишком эффективно. Заодно и проверишь стал ли я достаточно быстр для тебя после нашего прошлого раза.
Фабио хмыкнул и медленно поднялся из кресла шагнув ко мне и демонстративно разминая на ходу шею.
— Но только смотри потом не беги жаловаться своей покровительнице на злого дядю Фабио который надавал тебе лещей, молокосос.
— Ты надавай сперва а там посмотрим. Хотя учитывая что ты не материален и существуешь только у меня в голове боюсь это будет сложнее провернуть чем тебе кажется.
— Хочешь проверить? — вздёрнул подбородок Фабио.
— Сгораю от нетерпения. Ну что, начнём? Только ты это самое… быстрее!
* * *
Облачённая в непроницаемый плащ фигура гулко цокая каблуками решительно шагала по длинному мрачному коридору.
Лицо её утопало в тени надвинутого капюшона из которой его не могли выдернуть многочисленные вделанные в стены светильники.
Фигура пребывала в полном одиночестве — никто не сопровождал её, никто не следовал по пятам. Никто не вставал на пути.
На пути, который в итоге упёрся в толстую решётку скрывающую за собой полутёмное помещение размеры которого мешала оценить заполнившая почти всё пространство глыба нерушимого льда.
Льда в который почти по самые плечи вмёрзла жутковатого вида человеческая фигура более всего напоминающая девушку непропорционально широкий рот которой растягивали многочисленные острые клыки.