* * *

Мой первый разговор с Бобби Кларком состоялся в тот же день. ЧТо ж, это логично, генеральному менеджеру необходимо знать о сових игроках всё. Особенно если речь идёт о лидере команды.

— Проходи, Алекс, садись, — Кларк указал на кресло, — я хотел с тобой поговорить.

— О чём мистер Кларк? — спросил я а потом улыбнувшись добавил, — вы хотите меня обменять? ПО-моему это самая частая причина вызова игрока к генеральному менеджеру команды.

— КОгда я решу покончить жизнь самоубийством то я так и сделаю. Обменяю тебя. А потом выйду к нашим фанам. Уверен они великолепно справятся. Нет, конечно! Что за глупости? Ты не только мой лучший игрок. Ты сейчас вы принципе абсолютно лучший в мире. И я сразу хочу сказать. Никаких предубеждений к русским я не испытываю. Особенно к таким как ты или Третьяк. Про Владислава я вообще могу сказать что хотел бы видеть его в нашей команде. Я еще с пять лет назад говорил что хотел бы поработать с ним.

— Так в чём же дело, мистер Кларк? Вам дать телефон Влада? — спросил я.

— Он у меня есть, Алекс, — на полном серьезе ответил Бобби, — спасибо. И вот еще что. Я хотел с тобой поговорить насчёт твоего контракта.

Услышав это я напрягся. ЧТо там обсуждать сейчас, спустя всего несколько месяцев после подписания?

— Я уже говорил что ты лучший и заслуживаешь рекордного контракта. Тут нет вопросов. Но рекордный он только на бумаге. Тебе из этих четырёх миллионов достаётся даже меньше половины. НА мой взгляд это несправедливо.

— К чему вы клоните, мистер Кларк?

— К тому что если бы ты поступил по примеру нашего первого вратаря, Артура Ирбе, и попросил политическое убежище в США то нам не пришлось бы платить два миллиона в этот ваш совкомспорт. Мы бы с большим удовольствием платили бы три миллиона напрямую тебе. Я не требую ответа сейчас, тем более что два деньги вашим чиновникам за этот год мы уже отравили. Но в конце сезона мы могли бы это обсудить.

— А чего ждать, мистер Кларк, — достаточно холодно ответил я, — я уже сейчас могу дать вам ответ. И мой ответ нет. Я еще во время олимпиады в Калгари четко и ясно обозначил свою позицию по этому вопросу. Никуда убегать я не буду. И просить политического убежища тоже. Давайте, для пользы дела, сделаем вид что этого разговора не было.

— Хорошо, Алекс. Спасибо за откровенность и я уважаю твоё решение.

На этом наша встреча была закончена и я поехал домой.

«Какой козёл этот Кларк» — думал я когда ехал, — «наверняка этот его вопрос и был главной целью нашей с ним встречи. Сначала он подготовил почву а потом задал его. А всё Артур, чтоб его. Ну что ему стоило не убегать?»