Почему так быстро? Неужели кто-то давно следил за ними и лишь ждал удобного момента, чтобы начать облаву?

Похоже, так оно и было, и потому приходилось признать, что до леса уже не добраться.

Оставался последний вариант - большая часовая башня, закрытая на реставрацию много лет назад. Туда можно было пробраться и там укрыться, но... там точно станут искать!

Но не всё ли равно? До полночи оставалось немного времени, и Рита считала, что если проклятье останется с ней навечно, то уже неважно, схватят её или нет. А Мик, если он и правда дракон, сможет попытаться улететь, пока они отвлекутся на неё.

С этими мыслями девушка привела Микаэля в это сомнительное убежище.

***

- Доорался? - спросила Рита обиженно и с нескрываемым укором. - Тебя не один Валентинов муж маньяком считал, так что теперь нас поймают. Меня пустят на опыты, а с тебя сдерут эту маску... вместе с кожей, видимо, если ты не соврал про проклятье...

- Не соврал, - буркнул Мик, выглядывая в окно. - Я не вру, в отличии от тебя.

- Я тоже не врала! - не согласилась Рита, шагнув к нему. - Я не знала, что ты не любишь орков...

- Ненавижу, - поправил Мик. - Из-за одного такого зелёного я и оказался здесь... таким... - он коснулся кончиками пальцев своей маски, и синие глаза полыхнули болью.

Рита отступила назад. Ей показалось, что к боли примешан гнев, а это было опасно. Из-за Мика им пришлось отсиживаться здесь, в пыльной заброшенной башне, и не было никаких гарантий, что мужчина на скинет её, Риту, отсюда, если она станет надоедать.

Он ушёл в свои мысли, привалившись боком к холодной стене, и пытался прийти в себя.

Мик за свои ошибки мог гнить в тюрьме, опустошенный, одинокий и забытый, прозябать дни в неволе, скованный морально и физически. Он до сих пор помнил голые серые стены, такие, что смотря на них, кажется, воздуха становится меньше. И пустота вокруг, что напоминает о его ошибках, о его просчетах. Подставил своего брата, чуть не убил его, хотел завоевать его замок. Но еще больше хотел идти рука об руку с той женщиной, очаровавшей, околдовавшей. Теперь он не хочет даже вспоминать его имя. Но его брат всегда был слишком мягким, а еще любил проявлять милосердие. Да кому оно сдалось!? Победив, он предложил Микаэлю выбор. И тот его сделал: маска и другой мир. Плевать на одиночество, оно не терзает, когда душа выжжена до тла, выжжена холодным взглядом светлых глаз, выжжена ее нежными руками, что вчера ласкали, а сегодня предали, выжжена золотистыми волосами, разметавшимися по ровной гладкой спине, когда она уходила - оставляла его, проигравшего. Мик был глупцом. Но тогда у него были амбиции, стремления, а сейчас ничего. Только эта зеленокожая лгунья рядом. Как же он ненавидит орков!