— Сколько вас тут?
— Только ближняя свита. Высшие приказали — все отряды кланов отныне часть имперских сил, дозволено оставить при себе лишь ближников. Нас было двести двенадцать, когда мы подошли к воротам… меньше ста, когда вошли во дворец. Князь велел нашей «звезде» охранять вход, а сам направился дальше…
— Меньше ста, это сколько⁈
— Не знаю точно… эти низшие дрались отчаянно, как испившие отвар корня. И магия… магия хозяина этой Долины… у всех нас были защитные амулеты… у нескольких собратьев их сила истощилась и те начали убивать своих же. А еще…– лицо пленника снова исказилось…
— Их защитные амулеты не так хороши, как их преданность своему господину, — мягко произнесла Самира. — Даже сейчас, попав под власть моей богини, он продолжает бороться.
— Отпусти его, — хрипло произнес Борекс. — Главное мы уже узнали.
— Хорошо, — кивнула жрица, — он помог нам и уйдет счастливым.
Нагнувшись, она коснулась губами лба пленника. Тот вскрикнул, из носа потянулись две струйки крови… и человек мягко завалился набок.
Никогда еще в жизни не видел у мертвеца настолько счастливое выражение лица.
Глава 25
Глава 25
Анатолий Блинов
События развивались как-то слишком быстро! Вот мы еще забиваем толпой всадников, вот уже атакуем имперцев, а вот уже штурмуем бывшую резиденцию наместника Медных островов. Я не успевал творящуюся вокруг катавасию хоть как-то осознать и проанализировать, чтобы как следует подготовиться к следующему этапу этого проклятого бедлама! И потому был раздражен, зол и даже не слабо так напуган, в общем находился в настроении, далеком от благодушного. А вот аборигенам, кажется, все было по вкусу. Радостные улыбки и азартные вопли, с которыми бойцы Борекса обирали убитых воинов эльфийского лорда в прямом смысле слова до трусов, сдирая редкую, дорогую и качественную броню, не особо смягчали даже валяющиеся буквально в двух шагах тела товарищей. Да и матросы, которых к ценным трупам не допустили, мертвых сектантов грабили с ненамного меньшим азартом, сдирая буквально с каждого демонопоклонника по несколько штук массивных серебряных украшений. В глазах людей, гоблинов и полукровок одинаково горела жажда наживы, которую так и тянуло назвать серебряной лихорадкой. Возможно, я бы тоже поддался ей, ведь буквально за считанные минуты каждый участник похода обогатился даже не на года, а скорее уж на десятилетия. Однако очень смущала вонь крови и распоротых кишок, а также разбросанные тут и там фрагменты организмов, заживо нарубленных в салат громадными клинками дружинников. Оставалось лишь надеяться, что хоть в глубине дворца, где сейчас еще продолжался бой, будет хоть немного почище… И что книги, свитки и прочие источники знаний, сулящих бессмертие, мы сможем лишь вдвоем с Синицыным на своем горбу утащить. Загрузить ими кого-нибудь из спутников, заставив выбросить драгоценные цацки и посулив щедрую награду по возвращении домой, чую, будет дохлым номером. Совсем-совсем дохлым… Умрут, но с сокровищами не расстанутся. А лучше убьют кого-нибудь другого — нас, например.