— Разумеется, — кивнул я, — но это уже надо будет с Борексом проконсультироваться, чтобы не продешевить. Хотя одна идея на этот счет у меня уже есть… — я развернулся к блондинке, — Сигни… я правильно запомнил?
— Меня иначе звать. Просто эта… Гроссета не хотела выговаривать.
— А какие вас вообще отношения связывают?
— Долг, — коротко сказала девушка. — Мы жили дальше… было трудно, льды каждый год. Отец решил переселиться туда, где тепло. Наши корабли не годились здесь плавать. Взяли в долг, построить новый корабль. Отец отплыл, попал в шторм, пропал. Потом гоблины сказали — долг на семью, плати.
— Понятно.
В кармане халата у меня лежал кулон на цепочке — в виде цветка из синего камня, обрамленного «лепестками» поменьше. В ювелирке я не разбирался от слова совсем, но вряд ли это было что-то реально дорогое, в НИИ обычно жены олигархов на полставки не подрабатывают. Но выглядела штука эффектно…
— У меня есть предложение, подкупающее, — когда я подошел вплотную, Сигни хоть и заметно напряглась, но стоять осталась, не отшатнулась, — своей простотой.
К счастью, замочек на цепочке было простой, так что получилось защелкнуть его на ощупь.
— Становись моей младшей лаборанткой.
Глава 11
Глава 11
Анатолий Блинов
— Хай-тек каменного века все еще остается хай-теком, если ему нет аналогов, — мрачно пробормотал я себе под нос, тщательно осматривая в поисках недостатков прототип товара, который должен принести мне и моим деловым компаньонам славу, богатство и место на страничках истории этого мира. Хотя, будем честны, скорее всего, придется ограничиться лишь первым и третьим пунктом. Спиратят ведь «изобретение», причем очень даже может быть, аж в первые сутки после начала активных продаж спиратят. Сложного в нем нет абсолютно ничего, а патентного дела тут в глаза не видели, если верить гоблинам. Хотя, может просто сам смысл данной концепции слишком косноязычно объяснял… — Вилли, заряжай! В смысле, надевай!
Очень заметно прихрамывающий на левую ногу гоблин, который из-за последствий ранения оказался вынужден переквалифицироваться из снимающего шкуры охотника в работающего с кожей ремесленника, кивнул и нахлобучил седло на деревянного козла, условно считающегося лошадью. Или страусом. На этих длинноногих курицах-переростках аборигены тоже катаются, правда, делают это не слишком часто. И дрессированных птичек мало, и шансы сверзиться со своего скакуна на землю достаточно велики. Особенно, если вдруг начинается бой. А все почему? А все потому, что в этом мире или, по крайней мере, в данной его части, так и не додумались до нормальных стремян. Облегчающую посадку на живое транспортное средство ременные петли есть, а вот твердой опоры, позволяющей перенести на неё часть собственного веса, привстать и от души ударить — нет. Вернее, не было. До сегодняшнего дня. Я еще во время взрыва газового баллона отметил, как лихо кавалеристы брякались на землю, а потом, присмотревшись к всадникам повнимательнее, наконец-то сообразил, в чем тут собака зарыта. Равновесие им, бедолагам, удерживать сложновато, ведь животное — это вам не мотоцикл, который движется прямолинейно и равномерно с минимальными вибрациями. У быстро двигающейся зверюги такая амплитуда движений спины наблюдается, что и верхом-то усидеть сложно, где уж тут драться. Но теперь станет легче, а значит, вырастет эффективность разного рода рыцарей и конных стрелков, которым будет значительно проще гонять всяких нецивилизованных дикарей и агрессивную фауну.