Куда быстрее избранные системой люди поняли, какая пропасть лежит между этими двумя статусами. И насколько она непреодолима. Каждый из этих избранных был проранжирован, а его потенциал оценён в количественном выражении. Баллы выставлялись от четырёх до… до чёрт его знает скольки. Никто такой информацией с простыми смертными делиться не спешил. К моему крайнему удивлению, свою оценку я тогда тоже получил. Как сейчас помню то всплывшее сначала на экране смартфона, а затем и просто перед глазами окошко:
«Расчёт потенциала окончен — 6 очков вероятности.»
«Баланс участника — 6/6.»
«Статус участника — претендент.»
Система оценила меня в шесть баллов, названных почему-то очками вероятности. Что это, трудности перевода или скрытый смысл? Лучшие умы до сих пор бьются над этим, по чём зря проедая свой хлеб. Тогда я ещё не знал, много это или мало. Но пара подслушанных разговоров вселили некую надежду на собственную избранность. Ведь мы все в тайне на такое надеемся и в такое верим.
Отчасти мои чаянья оправдались, и мой потенциал оказался выше, чем у подавляющего большинства людей, которые и вовсе никаких уведомлений не получали. Да ещё и звание, которым Ковчег наградил меня, звучало так многообещающе… Однако, я довольно быстро уяснил свою роль во всём этом спектакле.
Как выяснилось, «претендентами» становились все, чей расчётный потенциал начинался с 4-х очков. И таких в одной только Москве набиралось несколько тысяч человек. А в московском кластере, охватывающем всю центральную часть России и солидный кусок восточной Европы — в десять раз больше. Тысячи и тысячи участников, которым был открыт доступ к сценариям. И лишь четверть из них имела статус героев. И вот они-то действительно взлетели на вершину мира.
Информация о том, сколько нужно баллов, чтобы получить заветный для многих статус, конечно же, просочилась в сеть — не менее 12-ти очков. Но вот о верхней границе ходили только легенды.
Слава, почёт, деньги — всё это повалилось в руки новых кумиров. И среди претендентов нашлось немало желающих повысить свой статус до геройского. Вот только об успешных попытках мне было неизвестно. Лишь о смертях, постигших таких смельчаков. Так что, очень быстро я и другие «недогерои» превратились из людей с высоким потенциалом в безликую серую массу, служащую топливом для тех, кто действительно совершал подвиги.
Два десятка сценариев остались за моей спиной, и где-то начиная с 5-го я уже не слышал слова «претендент», кроме как от самой системы. Нас начали называть просто участниками или массовкой, а позже и вовсе — «донорами». Ведь именно такую роль нам и отвели.