Я огляделся на всех четырёх противников. Мой жгут синергии силён, но может быть, я пока формирую его так медленно только потому, что он такой толстый? А сейчас мне нужно создать его максимально быстро, может, стоит попытаться сделать его тоньше? Даже так, пока он будет лететь, то у кого-то из этих четверых будет лишняя секунда или пол секунды, чтобы уклониться. Значит нужно ударить сразу четырьмя тонкими жгутами — я ведь манипулировал двумя хирургическими нитями, значит должно получиться. Просто они будут не хэбешные, а синергетические.

— Катарсис, Последнее Желание, вторая форма!

— Ты не успеешь варвар, ты формируешь его слишком долго!

Все четыре фигуры рванули ко мне, используя глайд.

Токие нити мгновенно рванули ко всем четырём. Первая нить вошла в тонкацу, на животе главаря. Вторая — в тонкацу на ноге его шестёрки. Ещё две — подключились к руками двух оставшихся шестёрок. Бинго! Получилось!

А теперь — разряд!

Все четыре фигуры ударило коротким разрядом синергии, парализуя на пару секунд все мышцы. Все четверо хрипло выдохнули, на ходу прерывая глайд. А теперь — добить!

— Катарсис, первая форма! — толстый жгут сформировался за секунду и одним движением ударил по всем троим.

Главарь отлетел, ударяясь о землю и оставляя борозды. Ещё один впечатался в дерево. Что было с остальными, я не смотрел. Устало дыша, я опёр меч кончиком в землю. Похоже, я понял, как моя мать контролировала своих противников.

* * *

Моя мать делала очень просто — как я понял, она создавала десятки синергетических нитей подсоединяясь к каналам и тонкацу противника, и с помощью них, подавая разряды контролировала его мышцы, в прямом смысле, превращая в живую марионетку. И, похоже, я немного освоил её Катарсис. Прогресс идёт настолько быстро из-за того, что после каждой победы я становлюсь сильнее.

Сначала была пятерка кадетов за городом, на которых я применил меч и обычные техники. Потом была команда Нордов — шесть человек. Потом была команда Нихона — ещё шесть человек. Поэтому я создал эти невидимые глазом нити уже сейчас. И четвёрка этих противников — я должен был стать ещё сильнее.

Внезапно я почувствовал чужую синергию. Сильную, которая просто давила вжимая в землю и не давала сделать вдох. Как он оказался здесь?

Тёмный росчерк появился с неба.

— Значит, мне не показалось — это была твоя синергия, — прямо на меня смотрел Пепельный Меч.

Одна его рука была перебинтована — похоже, отец его ранил прошлый раз. Этой рукой он легко держал знакомый до боли мешок — мешок, в котором дергался связанный Юстас.