Когда часы на экране мобильника показали шесть часов тридцать минут утра, метрах в пятидесяти от меня на площадку вышел мужчина в тяжёлом тёмном пальто и направился в мою сторону. Присмотревшись к нему, я попытался рассмотреть лицо, но оно было скрыто полями низко сидящей шляпы. Руки убраны в карманы. Мужчина уверенно шёл в мою сторону.
Вариантов, что это мог быть кто-то другой, у меня уже не оставалось. Взяв сумку с масками, я направился прямо к нему.
— Вот то, что вы просили.
— Обе? — спросил он, остановившись и не дойдя до меня несколько шагов.
— Да.
Сказал, а сам пытался понять, откуда у меня взялось странное, необъяснимое чувство, что всё происходит совсем не так, как должно. Так просто не могло быть. Просто не могло.
И всё-таки.
— Молодец, парень, — хриплым, но безмерно удовлетворённым голосом произнёс заказчик и, подняв руку, снял с головы шляпу. — Я всегда знал, что ты справишься с этим делом…
Глава 23
Я стоял и смотрел на Луи… и всё равно не мог поверить в происходящее. Это точно был он. Я узнал голос, несмотря на то, что он стал более хриплым и каким-то натужным, как если бы Лерант говорил через силу. Я узнал его лицо, уже порядком покрывшееся свежими морщинами. Даже изрядно поредевшие и седые волосы казались знакомыми. Как и взгляд его глаз, которым он сейчас смотрел на меня. Как эта лёгкая, едва заметная и кривоватая усмешка.
Но я всё равно не верил.
— Это… это что? — растерянно спросил я. — Какая-то идиотская шутка?
Услышав меня, Луи удивлённо приподнял бровь.
— Шутка? Нет, парень. Никаких шуток…
— Ты мёртв! — выдохнул я. — ТЫ должен быть мёртв! Я…
— Что? — прервал меня Луи. — Скажешь, что видел, как я умер? Да? Это ты хочешь сказать?
Да! Именно это, мать его, я и собирался сказать!
Его слова вернули меня назад в прошлое. В тот самый день, когда проклятый старик уговорил меня в том, что его план действительно может сработать. Он буквально часами вдалбливал мне все его детали. Одну за другой. До самых мельчайших подробностей.
Я правда пытался. Играл роль адвоката дьявола изо всех сил, стараясь найти изъяны и дыры в его задумке. Докапывался до каждой мелочи, до какой только мог. Но… Луи не стал бы тем, кем он стал, если бы не учитывал все возможные нюансы. На каждое моё возражение у него находился обоснованный и, что самое поганое, логичный ответ.
И в итоге я признал, что это могло сработать. Мне пришлось это сделать, потому что внутренняя честность не позволила соврать. Очень хотелось встать в позу и заявить, что план идиотский и не сработает.
Но я так и не смог этого сделать. Отчасти потому, что сам начал верить в то, что у него всё получится. Что он действительно сможет это сделать. Я хотел в это верить. Тянулся к этой вере, как к огню, забыв о том, что пламя может обжигать. Очень больно обжигать. И сейчас эти воспоминания вновь всплыли в моей памяти. А вместе с ними пришли и застарелое, давно забытое чувство боли от утраты.