Волк вскочил на четыре лапы, закружился, носом показывал куда-то в лес.

– Выходит, что знаешь.

Ладимира пригорюнилась. Под этой шкурой находится человек, и она не могла его так оставить.

– Хорошо, волче, помогу тебе, – сказала она решительно. – Завтра утром отправимся в путь. Мне собраться надо. Понимаешь?

Волк грустно посмотрел на девицу. Тявкнул дважды, как будто извинялся.

– Полно уж, – отмахнулась Ладимира. – Не могу я тебя так бросить.

И ушла, простившись до утра.

Остаток дня она провела, потихоньку собираясь в путь-дорогу, избегая ласковых взглядов деда. На пояс под фартук по обыкновению нож прицепила.

Ещё не рассвело, как Ладимира потихоньку вышла из дома и пошла в лес.

Волк ждал её.

– Ну что, волче, веди.

Путешествие длилось не один день. Лесу не было конца. Волк охотился и приносил Ладимире дичь, правда сначала она отказывалась, питалась ягодами и небольшим запасом снеди, взятой из дома. Но вскоре поняла, что этого не достаточно и силы её иссякают. Ручьи и реки служили источником свежей воды. Вечерами девица сидела, обхватив колени руками, и смотрела на огонь. Спина её опиралась на мягкий волчий бок. Он привык к ней и часто ластился, как обычная собака. Иногда она забывала, что он человек. Наверно, ему было очень одиноко – так рассуждала она.

Но вот, на исходе третьей седмицы лес стал другим. Гуще. Таинственней. Ладимира не сразу заметила, какими могучими стали стволы деревьев и с замиранием сердца вслушивалась в скрип ветвей. Волк будто чувствовал её волнение, тыкался носом в ладонь. Просил ласки. Ладимира незаметно крепче сжимала свой нож. Она ни разу не доставала его из-под передника, думая о нём как о священном обереге.

Вечером они остановились под большой раскидистой елью. Волк, по обыкновению, собирался охотиться.

– Ты куда? Нет, не уходи. Неспокойно мне здесь.

Волк поколебался и лёг рядом. Всё реже он ходил на задних ногах, всё меньше в его повадках проскальзывало человеческое. «Сколько же он в таком виде бродит, несчастный?» Но по его умным, жёлтым глазам она видела, что душа в нём всё ещё не озверела.

Ладимира вздрагивала от малейшего шороха. Волк просунул морду ей под руку и положил голову на колени.

– Тебе не страшно? – спросила она. – Конечно, нет. Ты сильный… Нехорошее предчувствие у меня. На сердце неспокойно. Кабы не случилось беды… – Ладимира перебирала пальцами тёплую густую шерсть, и волк блаженно жмурился.

Вскоре усталость стала брать своё, и она облокотилась на ель. Волколак лежал рядом, не шевелясь. Даже сквозь дрёму она чувствовала его тепло.

Ухнула сова, ветер прошёлся по кронам деревьев, где-то завыл волк. Ладимира открыла глаза.