К Симонс было не подобраться, её поселили в роскошный номер, такой же безопасный, как бункер Сил обороны, а стоило Терезе выйти, её не отпускали одну ни на минуту. Если бы целью Чэнь была телезвезда, наверное, у женщины бы ничего не вышло. Но рыжая Лемански оказалась никому не нужна, она пока что сидела в номере, и почти оттуда не выходила. Пока Чэнь думала, как ей лучше поступить — снять квартиру напротив гостиницы, и оттуда выстрелом через окна прикончить жертву, или притаиться где-то возле лифтов, и прирезать её прямо тут, на этаже, случай решил всё за неё. Выходя из номера, она увидела, что дверь соседней комнаты открывается, и оттуда выходит молодой парень, один из тех, что сопровождали Терезу.

Энрике Смирнов больше думал не о работе, а о том, как завалить в кровать чернокожую охранницу. Та то обнадёживала его, прижимаясь упругой грудью, то отталкивала каким-нибудь едким замечанием, парень не знал, что и думать. Его отношения с женщинами складывались так себе, весь расчёт был на то, что в поездке люди сближаются, и находят общий язык. Во всех смыслах этого выражения. Но Тамсин отшила его в очередной раз, заявив, что белые задохлики не в её вкусе.

Работы как таковой не было, босс сказала, что возьмёт его на встречу с родственниками будущего мэра, но когда эта встреча произойдёт, не уточнила, только велела быть готовым в любую секунду, а значит, никуда не отлучаться. Разве что в бар на первом этаже. Энрике крепче пива ничего не пил, он заказал пинту, и огляделся. Одно лицо показалось знакомым, женщина с восточным разрезом глаз сидела неподалёку от него и пила кайпиринью, она медленно цедила коктейль, забавно отталкивая подтаявшие кубики льда языком. Одна льдинка, уже крохотная, никак не поддавалась, Энрике невольно улыбнулся, и вдруг китаянка нерешительно улыбнулась ему в ответ.

Оператор воспрял духом, он как-никак работал в одной из самых известных редакций, и вообще был накоротке со знаменитостями, а значит, мог рассказать много интересных случаев из жизни, а женщины, они ведь любят слушать такое. Он приподнял бокал, взглядом спросил разрешения подсесть поближе, и уже минут через десять вовсю вешал собеседнице лапшу на уши. Китаянка почти не смеялась, зато улыбалась так, что у Энрике сердце заходилось. Он уже забыл о Тамсин, и о том, что о их поездке болтать нельзя. Ещё через полчаса они целовались сначала в лифте, потом в коридоре, затем прошли к нему в номер, новая знакомая, которую звали Эшли, скинула с себя лёгкое платье, которое почти не скрывало отличную фигуру, потянула бретельку бюстгалтера.