И только попав в Упорядоченное, Игорь в полной мере оценил, как неуютно себя чувствует человек, который толкает всех на изменения. Ощутил это буквально на своей шкуре. По злобным взглядам сотрудников службы дознавателей, которые ловил, обходя с Буаром центральное крыло замка.

Игорь был уверен, что мог бы почти дословно передать их мысли: «Сидим в безопасности, в тепле… И чего ему неймётся?». И каждый раз, ловя на себе раздражённый взгляд, он невольно вспоминал старания отца.

Отца было жалко… Он верил, что сумеет передать своё дело сыну. Но, судя по словам воплощения Порядка, двойники Игоря, Алисы и детей хоть и доехали в отпуск, но долго не проживут. А значит, отец, вероятно, уже потерял сына и внуков…

Правда, надолго погрузиться в эти грустные мысли не вышло. Труба звала.

В общем, Игорь прекрасно понимал тех, кто его сейчас ненавидел. Замок защищён, ворота перекрыты, и даже отопление есть. Котельная в подвале замка работала на древесном угле, качая воду по батареям в комнатах. И пусть температура была не выше пятнадцати градусов, но за окном-то наступала зима, вызванная Хаосом.

И вот сейчас лезть на улицу, в туман и темноту? С ранеными на носилках, с поклажей за спиной и без тёплой одежды? Идея была так себе. И никто не понимал… Точнее, не мог даже осмыслить того, что эта морозная ночь не закончится никогда — если, конечно, не поднять свои разнеженные задницы.

Поэтому Игорь не злился в ответ на злость. Пусть учёные твердят об адаптивности человека, но сам человек — да и человечество в целом — не хотят по доброй воле меняться. Это, как считал Игорь, своего рода природный предохранитель. Чтобы люди не творили совсем уж лютую дичь, по сравнению с которой даже расцвет фашизма в Европе середины столетия выглядел бы милой забавой.

А ещё Игорь всё больше и больше убеждался: это свойственно не только его миру Порядка. Это общая беда всех людей. Отдельные личности, неустроенные или недовольные, пинают инертную массу, изо всех сил пытаясь её сдвинуть с мёртвой точки. А эта масса в ответ сопротивляется: ругается, вяло отбивается — и вообще старается прирасти седалищем к стулу. И, пока вконец не припекло, только административный ресурс способен её расшевелить.

То самое пресловутое начальство, которое бегает, хитрит, манипулирует, а порой даже из кожи вон лезет… И всё ради того, чтобы люди хоть что-то делали, а не медитировали на висящий над ними фрукт, дожидаясь, когда тот созреет и свалится в руки. А лучше — сразу в рот.

А раз здесь больше не осталось тех, кто посягал бы на власть Игоря, дело всё-таки сдвинулось с мёртвой точки. Столы были найдены, офисные кресла избавлены от колёсиков — и теперь шла активная работа по созданию нужного количества лежанок. К этой работе даже привлекли местных дам-служащих. Хотя, конечно же, те сопротивлялись изо всех сил, намекая, что работать не могут — как минимум, потому что у них лапки с ногтями.