и кличка. Крёстный мой наш дальневосточный законник Дядя Ваня он Китайцем и окрестил. В Москве недавно и мало кого знаю, дела у меня здесь были с Бондарем и его командой. — Вон как. Из братвы значит, — задумчиво тянет Беда. — Я же сказал бандит! — с нажимом поправляю я. — А что есть разница? — удивляется Беда. — Для меня есть! — не отступаю я. Беда сидит, задумчиво глядя в стол. Видно, что не нравлюсь я ни ему ни его приятелю Угрюмому. С одной стороны, вроде как человек я залётный не местный, но людей назвал серьёзных. Особенно Дядя Ваня — вор Всероссийского масштаба, очень уважаемый законник старой школы. Да и Бондарь, человек в столице не из последних. Банда его может не очень крупная, но очень злая и на расправу быстрая. Нет у смотрящего причины со мной ссориться, потому как за беспредел могут спросить. — Ладно. Располагайся пока. Подождём вестей от общества, кто ты есть. Шустрый. Ну-ка шугани Тюленя, пусть освободит человеку шконку, — командует он одному из парней. Тот сгоняет понурого зека с одной из ближних к блатному углу шконок и я молча направляюсь к освободившемуся месту, отлежаться после многочисленных побоев мне сейчас не помешает. Конечно, без подлянки и здесь не обходится. Как только я делаю два шага в сторону от стола, дорогу мне как бы невзначай перегораживает здоровенная туша одного из быков. Но к подобным сюрпризам я всегда готов, поэтому незаметным движением провожу тычок напряжёнными пальцами в печень здоровяку. Печень, это такой орган, что никакие мышцы не помогут при правильном ударе, боль просто адская. Парень на секунду замирает с перекошенным в беззвучном крике ртом, а затем безвольной куклой оседает на пол позади меня. Двое его приятелей дёргаются ко мне, но застывают на месте остановленные коротким рыком смотрящего. Вроде бы ничего особенного не произошло, но спать теперь надо вполглаза. Хотя за годы тренировок меня хорошо выдрессировали, и даже спящим я в любую секунду готов отразить внезапное нападение. Устраиваюсь на шконке и, впадая в лёгкую дремоту, погружаюсь в воспоминания. * * * Флэшбэк “Китай! Как много в этом звуке. Для сердца русского слилось! Как много в нём отозвалось…” ©. Мне исполнилось пять лет к тому времени, когда настал день, навсегда изменивший мою жизнь. Жили мы тогда в городе Харбине, где отец возглавлял торговое представительство крупной российской лесоторговой фирмы, поставлявшей в Поднебесную лес и пиломатериалы. Мама работала в этом же представительстве бухгалтером. На самом деле они оба были кадровыми