Ты могла остаться в машине... - прошептал он, и в его шёпоте было неподдельное потрясение, смешанное с болью. - Но ты вышла... Я сильнее обхватила его, чувствуя под щекой влажную ткань рубашки. Моим ответом были эти объятия... Мы вместе. И этого мне достаточно. Мы стояли так посреди дороги, под белым лучом прожектора, в кольце вооруженных людей, спустившихся с вертолета. Но в тот момент для нас никого не существовало.

Мы прошли через ад. И вышли из него другими.

Сильнее. Вместе.

Глава 28. Выбор

Мы не поехали к границе. Вертолет доставил нас в удаленную горную резиденцию, принадлежащую Руслану современный, минималистичный дом с панорамными окнами, врезанный в скалу над облаками. Здесь не было решеток.

Только стекло, камень и бездна под ногами.

Первые дни прошли в оглушительной тишине. Мы были как выброшенные на берег после кораблекрушения: молчаливые, осторожные, зализывающие раны.

Руслан почти не говорил об Аслане. Но по ночам я слышала, как он ворочается, а иногда из его груди вырывается приглушенный стон. Он потерял больше, чем кузена. Он потерял брата. Тень, которая всегда была рядом.

Однажды утром я нашла его на террасе. Он стоял, глядя в пропасть, сжимая в руке серебряный портсигар. Вещь Аслана.

Он взял пулю, предназначенную мне,

- произнес Руслан, не

оборачиваясь.

Его голос был пустым.

- В спину. Он отвлек их, чтобы я мог добраться до тебя.

Я подошла и молча положила руку ему на спину.

Он вздрогнул, но не отстранился.

- Я всю жизнь строил стены, Вера. Из власти. Из страха. Из денег. Думал, они защитят. Но они лишь притягивали пули. И в итоге убили единственного человека, который был по-настоящему предан мне.

Не ты убил его, - тихо сказала я.

Но это моя война. Мой мир. И он заплатил за него цену.

Он повернулся ко мне. В его глазах стояла такая бездонная боль, что мне захотелось обнять его и никогда не отпускать.

- Два клана стравила моя мать.

Я замерла, непонимающе уставилась на него, пытаясь осмыслить услышанное.

Руслан горько усмехнулся. Его пальцы вились в ладони, сжимаясь в белые, безжизненные кулаки.

- Она поняла, что ей никогда не смыть тот, грех, что она на себя взяла. Не отмыть даже собственной кровью.

Он сделал паузу, его тяжелый взгляд, ускользнул куда-то в сторону, прежде чем вернуться ко мне.

-И тогда она решила отобрать у меня последнее. Тебя.

Слова застряли у меня в горле колючим комом, не давая сделать вдох. Я хотела что-то сказать, протестовать, но смогла лишь беззвучно шевелить губами.

- Амина больше тебе не угроза.

Он впервые назвал мать по имени. Мне не нужно было спрашивать, что с ней стало. Я всё поняла по его взгляду, лишённому всякой теплоты, и по продрогшему от боли голосу, в котором не осталось ничего, кроме пустоты. После минутной тяжелой паузы, он медленно выдохнул и продолжил: Я закончил, Вера. С этим. Со всем. Сыновья Сусанны будут осуждены. Их клан распущен. Все нити, что связывали меня со старым миром, порваны. Он говорил не о мести. Он говорил о капитуляции. О полном и безоговорочном разрыве с тем, кем он был.