— Да ну их. — Девушка сердито нахмурилась. — Ведут себя как… — Она замялась, видимо, подбирая слово поприличнее. — Продавцы. — А ты первое, что спросил, голодна ли я.

— Рефлекс главы стаи. — Белый чуть пожал плечами. — Сначала убедиться в безопасности, потом всех накормить и устроить, затем можно поесть и отдохнуть самому.

— Ты странный. — Княжна задумчиво отрывала от салфетки кусочки и скатывала их в шарики. — Кстати, я думала, ты мне ванну покажешь. — Катя хихикнула.

— Зачем? — Алексей улыбнулся. — Если захотим, все будет нашим. И ванна, и вообще весь этот мир. Только вот знаешь… — Он замолчал. — Хочется, чтобы все было по-правильному. Цветы, стихи… Сейчас как-то неправильно, по-моему. Два слова — и на матрас. Как стакан воды выпить…

Катерина звонко рассмеялась.

— Тогда ты просто обязан почитать мне стихи!

— Да я как-то со стихами не очень, — чуть смутился Алексей. — Но если настаиваешь…

Я сам над собой насмеялся И сам я себя обманул, Когда мог подумать, что в мире Есть что-нибудь кроме тебя. Лишь белая, в белой одежде, Как в пеплуме древних богинь, Ты держишь хрустальную сферу В прозрачных и тонких перстах. А все океаны, все горы, Архангелы, люди, цветы — Они в хрустале отразились Прозрачных девических глаз. Как странно подумать, что в мире Есть что-нибудь кроме тебя, Что сам я не только ночная, Бессонная песнь о тебе. Но свет у тебя за плечами, Такой ослепительный свет. Там длинные пламени реют, Как два золотые крыла.

— О! — Княжна уважительно глянула на Алексея. — Гумилев… А мне нравится вот это…

Не доверяй своих дорог Толпе ласкателей несметной: Они сломают твой чертог, Погасят жертвенник заветный. Все, духом сильные, — одни Толпы нестройной убегают, Одни на холмах жгут огни, Завесы мрака разрывают.

— Блок. Я помню. — Алексей чуть отпил из бокала. — Не думал, что кто-то это помнит.

— Но ведь ты-то помнишь? — возразила княжна.

— Мне мама читала. Она очень любила стихи, а это стихотворение особенно.

— А мне отец. — Катерина улыбнулась. — Эти строки стоят у него в рамке на столе… А с чем у тебя очень?

Алексей рассмеялся.

— Ты знаешь, так получилось, что моими учителями были моя мама, два профессиональных бойца и полубезумный математик. Причем каждый из них видел мое будущее под своим углом. Я, можно сказать, разочаровал всех, кроме учителя Хо и дяди Вити. Мама хотела, чтобы я стал пилотом, Дженсен — математиком, а я стал военным…

Тихо, словно кошка, подошла Багира.

— Екатерина Александровна…

— Да, я помню. — Катерина качнула головой. — Как быстро время пролетело. — Она вздохнула. — Алексей, мне надо убегать, но я приглашаю тебя на мой день рождения. Это не скоро. В январе. Но если ты не придешь, я сильно обижусь. — Она встала, подала руку, и Белый на мгновение прикоснулся губами к прохладной тонкой руке.