Она лишь скупо улыбнулась и запустила свои чуткие пальцы в русую шевелюру сына. И вновь, как всегда, непрошеная мысль молнией проскочила в ее голове: «Совсем как у отца».

— Мой руки и садись, — надломленным голосом произнесла Вера и отвернулась.

Алексей замечал, что мать иногда смотрит на него каким-то странным взглядом, и почему-то глаза у нее начинают блестеть от слез. Он как-то раз попытался ее расспросить, но мама ничего не ответила, ушла в дальнюю комнату и просидела там весь вечер, листая старый семейный альбом.

Больше он никогда ни о чем ее не спрашивал, а когда на маминых глазах вскипали слезы, лишь затихал и давал себе слово вырасти и разобраться с мамиными обидчиками.

Мама почти никогда не говорила, что или кто заставили ее поселиться в этом странном месте. Только листая альбом, она позволяла себе рассказать о людях на старых и не очень старых фотографиях. Отец, офицер российской армии, дед, служивший в безопасности, и остальные родственники были на этих изображениях как живые. Она могла часами перебирать старые карточки, словно надеясь сложить из них, как из пазлов, картинку давно утраченной жизни.

— Как школа?

Вера почти успокоилась и смотрела с довольной улыбкой, как сын лихо работает ложкой.

— Дженсен отмочил. — Алексей коротко хохотнул. — Дал мне на уроке задачу по абелевым группам…

— Каким-каким группам?

— Ну, мам! — снисходительно улыбнулся Алексей. — Это же теория групп. Ну, в общем, стоило мне справиться, как Дженсен навалил еще десяток. Как самому толковому.

— Он тебя не перегружает? — с легкой тревогой в голосе спросила Вера.

— Да нет, какое там. Единственный приличный преподаватель. Ну, не считая мистера Сарояна и Старой Клары.

— А она, кстати, о тебе очень тепло отзывалась. — Мама покачала головой. — А ты ее так неласково…

— Да ты что, ма! — возмутился Алексей. — Она даже подписывается буквами д. ф. С. К.

— Да-да. — Вера кивнула. — Доктор философии Симона де Клер.

— Настоящий доктор философии? — Мальчишка округлил глаза. — Что она тогда забыла на нашей Свалке?

— Отсидела по политической статье и потеряла гражданство. Вроде как в молодости входила в одну из радикальных групп и даже чего-то там взорвала.

— А Дженсен?

— Говорят, после психушки обиделся на всех и решил не возвращаться в свой институт. А может быть, просто болтают. Ты ведь знаешь, на Свалке не любят делиться своими секретами.

— И ты?

— А я тем более. — Она звонко рассмеялась. — Иди уже, следопыт. Вин Хо три раза звонил…

Алексей глянул на часы над входом и пулей вылетел из-за стола.

— Вот блин! Теперь он с меня точно голову снимет!