На второй этаж поднялись двое, первым шел хозяин дома в своем традиционном облачении служителя культа, а вот следом за жрецом уверенно вышагивал гвардейский офицер явно в очень высоком звании. Офицер нес в руках канделябр с пятью свечами.

Когда жрец открыл кабинет своим ключом, я заметил, что внутри комнаты довольно светло, на стене виднелись оранжево-красные блики горящего камина.

Как только дверь закрылась, я поспешил подкрасться ближе, чтобы по возможности услышать беседу:

— Хочу заметить, ваше святейшество, что люди, которых я представляю, очень недовольны результатами вашей работы. В то время как азерийский рынок испытывает серьезный недостаток живого товара, вы используете предоставленные нами каналы для перевозки не оговоренной контрабанды. Имперские службы разворошили ваши обители в столице и теперь взялись за доходные земли монастырей. С такими темпами вы в скором времени и вовсе останетесь без финансирования.

— Я сам не доволен действиями верховного иерарха. Мой канал работает исправно, — прозвучал в ответ скрипучий голос жреца. — Если желаете, чтобы вся цепочка поставок товара наладилась, господин генерал, потрудитесь вернуть меня в Отисар. Только находясь при княжеском дворе, я смогу осадить этого малолетнего выскочку, который уже не раз демонстрировал, что действует неосмотрительно и грубо. Империя не клумба, ее просто так под себя не подмять. Юнцу, неизвестно чьей милостью получившему сан верховного иерарха, не понять всех политических и экономических тонкостей. Мне двадцать лет понадобилось для того чтобы заслужить сан настоятеля и приблизиться ко двору. А тут является этот проныра, залезает в постель к княгине и тут же получает место верховного!

— Дело не простое, — пробурчал генерал. — Вернуть вас ко двору станет возможно только в одном случае, если с княгиней произойдет несчастный случай. Но эта злобная стерва окружила себя подхалимами из империи, которые чувствуют себя при дворе весьма вольготно. Ходят слухи что и старший сын князя, вовсе не в Сирте, а в имперской столице. Он явно намерен выклянчить для себя герцогский титул. Если это случится, все мы потеряем нашу власть и наши титулы. А вы, ваше святейшество, по законам империи окажитесь в числе прочих, кому нельзя публично совершать ритуалы и вести проповеди вне рамок храмов и монастырей. Тогда разом оборвутся все связи и договоренности.

— А ведь я предупреждал, господин генерал, что моя высылка из столицы обойдется вам очень дорого. Ни один из членов вашей организации за меня тогда не вступился.