— Тебя, кажется, интересовал футбол, дружище? Пойдём, выпьем чайку.
Глава 14. Сломанные куклы
Если долго заниматься эзотерическими практиками, рано или поздно наткнёшься на понятие “катарсис”. Оккультисты воспринимают этот термин иначе, чем философы. Впервые я встретился с ним, изучая ритуал взросления небольших американских племен. Мальчик в одиночку отправляется через тёмный лес, в особое место, полное опасностей. Проводит там ночь, и утром возвращается в племя уже мужчиной. Если выживает. По легенде его ждут не только дикие звери, но и злые духи из числа врагов предков. Парень за одну ночь перерождается, испытав катарсис.
В общем смысле это слово означает перезапуск, полное обновление мироощущения. Нечто особенное, после чего жизнь никогда не станет прежней, а всё вокруг начнет восприниматься в новом свете. Красивая теория. Обладая богатым воображением, легко можно представить такое событие. К сожалению, мой катарсис имел привкус тюремной баланды и напоминал ватник, повисший на плечах. Вместо очищения и возвышения, он принес отчаянье. Единственное, что совпало: я точно не смогу жить как прежде.
— Пошли, он уснул! Сколько можно тянуть? — тихий шёпот едва доносился из дальнего угла камеры, но для меня даже это было пыткой. Любой звук вызывал боли в голове.
Я лежал на матрасе, завязав глаза двойным слоем ткани. Мигрень усилилась, но это было не удивительно. Уничтожение чужого разума оказалось изматывающим и крайне долгим занятием. Причем навык не улучшался. В зависимости от силы воли цели и настроя, у меня уходило от восемнадцати до тридцати двух часов беспрерывного контакта на каждого зомби. Это утомляло.
Время теперь отсчитывалось по количеству пустоголовых болванов у кровати: пять штук. Учитывая сон и разборки с сокамерниками, я здесь почти две недели. Чёрный человек чуть ли не ядом истекал, а я старался не думать про умирающего голодной смертью Гаитянца и ускользающие контакты с Фондом и корейцами. Рядом что-то зашуршало.
Осторожно приподняв повязку, я горестно вздохнул. Тусклый свет тюремных ламп бил по глазам не хуже искр от сварки. На первый взгляд, все как обычно. На расстоянии вытянутой руки сидел мускулистый зомби с глубоким шрамом на лице. Моя боевая мощь и телохранитель. Ветеран многих битв, примерный сын и отец. Большой любитель шашлыка и собак. Чуть левее, возле решетки, стоял хромой казах. Он раньше обожал деньги. Прогнил насквозь, продавая знакомых, начальство и военные секреты. Изменял десяткам любовниц, обещая быть с ними до гроба. Я понимал каждого зомби лучше, чем друзей детства. Обнимал их детей, целовал жён. Точнее, я знал тех людей, которыми они были раньше. Сейчас между ними не осталось разницы: пустые оболочки, ещё дышащие трупы.