— Всем выйти! — Цои послушно опустили головы и посеменили в коридор. — Кроме тебя, Мария. Ты посиди со мной, чаю попей.

Девочка вздрогнула, но перечить не стала, присев на краешек табурета возле окна. Хихикнув, она пожала плечами.

— Плохая из меня актриса, если даже такой баран догадался. Что меня выдало?

Выходит, ведьма не знала, что я в курсе её секретов. Может, действительно помогала восстановить зрение?

— Спокойствие, походка и особенно взгляд, — я присмотрелся, убеждаясь. — Умный, по-взрослому усталый и полный злобы. Дети так не умеют.

Девочка хлопнула в ладоши.

— В семидесятых я снималась в паре полнометражек. Но этот опыт пришлось стереть.

— Зачем? — осторожно поинтересовался я.

— Чтобы сохранить рассудок, глупыш. Нельзя бесконечно собирать навыки, проживая чужие жизни. Жалкие три века, и начинаешь путаться в местах, датах, событиях.

Сегодня прямо день плохих новостей. Какой смысл в вечной жизни, если не можешь сберечь пережитое?

— Подробности! Куда девается сознание носителя? Постоянно подавляешь его внутри?

Агафья посмотрела на меня удивлённо-оценивающе. Она точно не понимала, что я — маг, и сдала Фонду на лечение. Коварство ведьмы не настолько велико, как казалось поначалу. Меня сбила с толку грубая манера разговора. В те дни я ещё был никем, простым искателем непознанного. Поставив пистолет на предохранитель, убрал от него руку и с жадностью накинулся на суп. Надеюсь, желудок удержит угощение внутри. Девочка засуетились, добавляя в тарелку сушеные травки, коричневую кашицу из тюбика.

— Жуй, чего вылупился? Вижу от онкологии избавился, но лучше опухоль, чем это! Скользить в тело не уничтожая разум владельца. Да ты просто дикарь! Сейчас ноги не разгибаются, а завтра мозг откажет. Встречала я такое. Эсперы-самоучки сгорают быстрее спичек.

Я с подозрением покрутил ложку в пальцах.

— Хлебай! Я ещё в своём уме: травить при Павле и узкоглазых не стану. Ты откуда такой необученный? Мой наставник повесился лет двести назад, а с твоим что?

— Застрелили, — честно ответил я. — Кстати, ты не слышала про Чёрного человека?

Колдунья глубоко задумалась закатив глаза. Тяжело, должно быть, так жить, фрагментарно забывая саму себя. Когда она заговорила, из голоса даже пропала привычная язвительность:

— Америка времен “потерянного поколения”. Я была в восторге от писателей и вращалась в их кругах. Фицджеральд уже начал пить, а Хемингуэй загорелся своей Кубой. Да, точно! Тысяча девятьсот тридцать девятый. Мы выпивали с Перкинсом в издательстве и он показал мне предсмертную записку от Тома Вульфа. Как сейчас помню эти строки: “…I’ve seen the dark man very close. And I don’t think I was too much afraid of him. But I want most desperately to live.” (…видел чёрного человека очень близко. Я его не слишком боялся. Но я отчаянно хочу жить). Перкинс считал, что речь о германской военщине, но я записала это в дневник. А туда я заношу только вещи, относящиеся к магии. Бедолагу Вульфа сгубил туберкулёз мозга. Последние месяцы он проспал в бреду.