С предложенным вариантом я согласился, Федерик тут же написал письмо своим товарищам, его мы вручили для передачи Федору и ирландец со своей семьей поднялся на борт «Дежневе».

На наших пароходах было, честно говоря, тесновато. Но до Гаваны, вернее даже до Пиноса, придется терпеть.

В полдень двадцатого сентября мы, выстроившись в кильватерную колонну на траверсе Дувра и Кале, взяли курс на Гавану.

Если бы не Соня и Владыка Анатолий на борту, то ничего примечательного в этом переходе для меня не было бы.

Вахта-отдых-общение с экипажем и пассажирами, опять вахта и так далее. Но сейчас мне приходилось уделять время жене и Владыке Анатолию.

Соня молодец, через неделю она уже вела себя как заправская морячка. С супругой крестного они организовали женсовет и избавили нас от всех проблем с женщинами на борту. Особенно много времени Соня проводила с женами староверов. Для меня это было не удивительно, среди них было много интересных особ и я представил как супруге интересно будет общаться с женами уральских казаков-староверов.

Владыка Анатолий с морем подружился еще во время перехода в Англию и на борту чувствовал себя как рыба в воде. Он все свободное время был среди наших переселенцев и экипажа, не делая никаких различий между православными и староверами.

Переход был более менее спокойный, несколько раз штормило, а два раза мы попали в достаточно приличные шторма, но никаких неприятностей не было и двадцать третьего октября, пройдя три тысячи восемьсот с хвостиком миль, мы вышли к Багамам.

Шли мы очень даже прилично, наши винтовые пароходы конечно в скорости уступали, особенно «Витус Беринг», ледокол вполне раскочегарился и шел вполне достойно. Средняя скорость была где-то узлов семь. По мнению крестного очень даже ничего.

Я только сменился с вахты, когда в каюту прибежал корабельный юнга.

— Ваша светлость, капитан срочно вас на мостик.

На мостике были все офицеры, штурман и главный механик. Я предложил главного по машинам называть механиком и мое предложение было принято.

Когда я поднялся на мостик, штурман смотрел в подзорную трубу разглядывая горизонт.

— Алексей Андреевич, по мнению господина штурмана на горизонте ураган. Он предлагает лечь в дрейф и подождать, есть шанс что мы можем разминуться с ураганом,— крестный был явно встревожен.

Штурман, Моисей Федотович Конев, опытный сороколетний моряк, ходивший много лет на английских купцах по всем морям, молча протянул мне подзорную трубу и показал куда смотреть.

Далеко-далеко над самым горизонтом я разглядел тонкую темную полоску в половину горизонта. Опустив трубу, я показал на совершенно спокойное море, был почти полный штиль и спросил: