Посетители начали шушукаться, гвардейцы заметно напряглись, они еще не решили: то ли вытолкать взашей этого сумасшедшего из «Золотой чаши», то ли тащить на допрос.

Но ни то, ни то нас не устраивает.

— Я единственный законный наследник империи! — вдруг заорал, продолжая спектакль «Лимар». — Не верите? А вот знайте! Мое имя Энмар Гуриас! Я сын Аэронеса Девангера! И я должен править Виреборном! — С силой Тунайт стукнул кулаком себя в грудь.

По залу прокатился шумный звук отодвигающихся стульев. Гвардейцы и стражи все как один вмиг поднялись с мест, даже те, кто не был в форме. Я насчитал не меньше двенадцати человек. Солидно.

В глазах остальных посетителей читался ужас вперемежку с непониманием. Путаны потихонечку и как бы невзначай начали покидать зал.

— Он явно перегибает палку, — шепотом произнес Хаген.

— Все по плану. Приготовься, нам предстоит помогать гвардейцам его поймать.

Хаг одарил меня мрачным взглядом, неодобрительно покачал головой. Я знал, что мой план ему не понравится, потому и не стал заранее его раскрывать.

«Лимар» же тем временем, все больше распаляясь, еще громче завопил:

— Предатель! Нелюдь! Зейн Ворлиар, будь ты проклят!… Шарганово отродье! Он недостоин занимать Алмазный дворец, занимать мой трон! Я убью его! — яростно выкрикнул «Лимар» и безумно вытаращил глаза. Шепотки усилились, а те, кто был поумнее, начали вставать с мест и тихонько двигаться к выходу, понимая, что сейчас здесь будет жарко.

Гвардейцы двинулись на лже-Лимара.

— Вы арестованы за угрозы его императорскому величеству! — зычно прозвучало из уст одного из них. — Немедленно сдавайтесь!

Тунайт ловко отскочил назад, ухватился за перила и, перепрыгнув их, вмиг оказался на лестнице, оказавшись над толпой стражей. Ловко и легко. Правда, из образа пьяного в стельку он резко вышел.

Я едва успел засечь магический фон, Тунайт швырнул в близстоящих гвардейцев воздушную волну, отбрасывая их назад.

— Не дождетесь! Предатели! — выкрикнул он. — Как только я займу свое законное место, первым делом велю вас казнить!

В Тунайта полетела стрела. Он увернулся. Стрела вонзилась в стену позади, прошив картину с фруктовым натюрмортом.

Несколько гвардейцев бросились за ним на лестницу. Тунайт, перепрыгивая ступени, рванул наверх, попутно вырвав из стены стрелу. Гранью ветра он вернул ее обратно. По залу пронесся вскрик. Стрела попала гвардейцу в руку.

Это Тунайт правильно — одно дело нести пьяные бредни и даже угрожать императору — но тут мало ли, человек может быть просто сумасшедшим. И совсем другое — ранить городского стража.