Альвара закивала, затем грустно улыбнулась, приблизилась и поцеловала меня в лоб.

— Да помогут тебе Боги, Тео, — на выдохе шепотом произнесла она, снова улыбнулась, какое-то время разглядывая мое лицо и нежно приглаживая волосы. — Ты очень похож на Магнуса.

От этих внезапных родственных нежностей я слегка смутилась и осторожно отстранился. Альвара сразу сообразив, что мне некомфортно, отстала и холодно отчеканила:

— Возьми, — из складок широкой юбки она достала серый кожаный пузатый мешок. — Здесь золото, думаю, лишним не будет.

От такого подарка отказываться бы было глупо, золото мне и впрямь не помешает. Я забрал и спрятал тугой тяжелый мешочек во внутренний карман плаща.

— Это меч разрушения? — удивилась Альвара, когда я приоткрыл плащ.

Я кивнул.

— Насколько мне помнится, он принадлежал семье Дерей.

— Все верно, Мари Дерей позволила им пользоваться.

— Мари? — удивленно улыбнулась Альвара. — Удивительно. И Боги все равно вас свели.

— О чем ты? — не понял я.

— Мари Дерей сильная шай-гария, она с малых лет демонстрировала удивительные способности к граням. У Магнуса с ее отцом была договоренность, она должна была стать твоей женой. Такая талантливая ведьма наверняка родила бы тебе не одного ребенка адаманта.

— Действительно, удивительно, — кивнул я.

Альвара улыбнулась затем, резко переменившись, строго сказала:

— Мне пора возвращаться.

— Мне тоже. Сегодня я покину Макридию.

— Жаль, что тебе не удалось найти регалии власти, — сказала Альвара и уже было занесла руку, чтобы начертить символ пространства и открыть проход, как вдруг замерла.

— Знаешь, а кое-что все же странное было, — сказал она. — Один случай. Возможно, это совсем никакого отношения не имеет к Элайне, но все же.

— Говори, — велел я.

— Не так давно, как раз месяца три назад у дворца отиралась нищая женщина. Тощая, седые волосы… Она была очень избита, лицо так обезображено, что я при всем моем желании ни за что бы в ней не узнала малышку Эл. Мы тогда с детьми направлялись в храм Манушермы, ехали в конном экипаже, и я бы даже на нее внимания не обратила, если бы не Круэтта. Она сказала: «Мам, как ужасно! Что с ней случилось? Могу я ей дать подаяние?»

Альвара сделал паузу, слегка нахмурилась и продолжила:

— Обычно я не позволяю детям приближаться к нищим, на праздники вместо нас подаяния раздает прислуга, но это был день всепрощения, и я разрешила. Но это не имеет значения, — Альвара закачала головой. — Вот что меня насторожило. Мы остановили карету и Круэтта ее подозвала. Мы встретились взглядами с этой несчастной. Не знаю, как это объяснить, но она смотрела так, словно бы знала меня. Конечно, королеву Макридии в Агарме все знают, но тут было другое. Казалось, ее не беспокоит ни ее внешний вид, ни разбитое лицо — она глядела так требовательно, словно бы я ей что-то должна. Странно это было.