— Внимательно прочитайте инструкцию, — Болтон застегнул портфель.

Его тон стал покровительственным.

— Виктор, этих лекарств хватит ровно на тридцать дней. Вы понимаете меня? Месяц. После этого вашему сыну потребуется следующая партия.

Американец закидывал крючок.

— Я организую бесперебойный канал поставки. Более того, учитывая качество переданной сегодня информации, Центр готов рассмотреть вопрос о вашей будущей эмиграции на Запад вместе с семьей. Мы вас вытащим. Но пока вы должны оставаться на связи. Следующая передача состоится через двадцать дней. Встречаемся здесь же.

— Я понял, — коротко ответил я.

— До встречи, Виктор. И берегите себя, — Болтон развернулся и направился к выходу из зала, растворяясь в музейном полумраке так же незаметно, как и появился.

Я остался стоять у витрины. В кармане лежал сверток с препаратами. В другом кармане — булавка, на которой запеклась капля моей крови.

Выйдя из музея на Волхонку, я вдохнул морозный январский воздух. План дальнейших действий был логичен и холоден. Я доложу Зуеву и Игнатьеву о факте передачи экономических данных. О Горбачеве, разумеется, умолчу.

Конец января 1985 года характеризовался устойчивыми аномальными морозами и пиковыми оперативными нагрузками на аналитический аппарат Второго главного управления. Кабинет полковника Игнатьева фактически перешел на казарменное положение, превратившись в закрытый координационный центр, куда стекалась информация из смежных управлений.

На длинном приставном столе лежали аккуратно сброшюрованные папки: ежедневные сводки радиоперехватов Восьмого главка, зашифрованные отчеты службы наружного наблюдения и данные объективного контроля космической разведки.

Я подошел к столу, открыл верхнюю папку и начал доклад сухим, протокольным тоном:

— Товарищ полковник, результаты технического контроля за прошедшую неделю. Агентство национальной безопасности США осуществило внеплановую корректировку орбит разведывательных спутников серии KH-11. Оптическая и инфракрасная аппаратура противника сфокусирована исключительно на уральском кластере. Зафиксировано плотное сканирование квадратов, указанных в переданных нами материалах.

Игнатьев сидел за своим столом, делая пометки в блокноте. Зуев находился у замерзшего окна, разглядывая внутренний двор Лубянки.

— Подтверждение тепловых сигнатур? — спросил Игнатьев, не поднимая головы.

— Так точно. Их аппаратура фиксирует расчетные тепловые выбросы, соответствующие работе реакторов БН-800 на быстрых нейтронах. Данные спутниковой телеметрии полностью совпали с переданной нами статистикой Госплана. Противник получил физическое подтверждение наличия энергетического профицита. Аналитики в Лэнгли больше не могут игнорировать этот факт.