Мань-ял на миг прикрыл глаза, выдохнул, похоже, считал до десяти, чтобы не сорваться. Ну конечно, недоволен мной и своим напарником по власти. Да кто его мнения, собственно, спрашивал.

– Ир-рина, я провожу тебя до комнаты, – не предложил, а уведомил Мань-ял.

– Не надо, я сам потом провожу, – спокойно сказал ему Тино-фей. – Она поможет мне переодеться. Бок немного болит, мне трудно руку поднять.

– Я помогу тебе, – подозрительно вклинился Мань-ял.

А я зависла на миг, представляя, как одеваю Тино-фея. Любопытство, неотъемлемая часть любой женщины, и во мне взыграло.

– Хорошо, я помогу, – скромно ответила, мысленно представляя шикарный, вполне себе мускулистый человеческий торс Тино-фея. – Ты ведь ранен.

– Он здоров, – сдал Первый Второго.

Я укоризненно нахмурилась: Мань-яла ревность снедала, оказывается. В этот момент снова стремительно вошел врач и, смерив нас веселым взглядом, без обиняков предложил убраться из его заведения, иначе здесь скоро будет не протолкнуться от больных, голодных и мучимых жаждой.

Сказано – сделано, медотсек мы покинули сразу, вот только Мань-ял увязался следом. И уж совершенно не ожидала, что Тино-фей в своей каюте совершенно беззастенчиво скинет простыню с бедер по пути к шкафу с одеждой. Я даже замешкалась на секунду, вытаращившись на крепкие ягодицы, рельефно-мускулистые бедра и голени и… Вот это чисто человеческое и очень нескромное «и» заставило захлопнуть приоткрытый рот и глаза. И отвернуться.

Принужденный кашель спустя минуту – как позволение повернуться и заметить одобрительный взгляд Мань-яла. Но что именно ему понравилось: мое смущение чужой наготой или то, что я отвернулась от Тино-фея?

«Статистически верны оба предположения», – ответил Мегамозг. – «Феранцы – собственники и если к наготе посторонних нейтральны, то к женщине, вызывающей интерес, будут пристрастны. И не потерпят, чтобы она разглядывала чужие гениталии».

Я мысленно проворчала что-то нечленораздельное и чуточку ругательное, пока осматривала комнату-каюту. Очень уж она аскетичная. Ничего лишнего. Кровать, шкаф, рабочий стол с моноблоком. Каких-то индивидуальных предметов не увидела. Серая, неизмененная, какой была и моя комната в нашей ячейке. Это Тино-фей такой не привередливый или ему некогда было заниматься личным пространством?

«Некому», – совершенно прозрачно и едко намекнул Мегамозг на возможность «эволюционировать».

А я неожиданно для себя восхитилась:

«Вау, да я смотрю, ты начал набираться от меня всякому, жаль, не очень хорошему и полезному».

«Чувства и эмоции заразительны, признаю», – усмехнулся симбионт.