– Послушай… – хотела было возразить я.

Но отвертеться от своей компании Мань-ял не дал:

– Мне нужно показать тебе кое-что важное и уточнить несколько деталей. Я в некотором затруднении, не знаю ваших традиций.

Решив, что у него уважительная причина так себя вести, я прекратила сопротивляться, полагая, что дело касается переселившихся сюда землян, в основном женщин с детьми. Мало ли какое недопонимание между нами может возникнуть, не нарушать же хрупкий мир между нашими расами. Ведь от этого зависят жизни всех.

– Да, конечно, помогу, – кивнула я, на миг обернувшись на Тино-фея.

Он мрачно глядел нам вслед, но внимательно слушал Глеба и Адиса. Мань-ял мягко увлек меня за собой вдоль коридора, рассказывая, где и как разместили землян. Я невольно заслушалась его голосом с удивительным тембром, завораживающим, тем более говорил он заинтересованно. Проблемы с переселением имелись, что он и подтвердил:

– Я хочу устроить встречу с вашими женщинами, чтобы уговорить их всех переселиться как можно скорее. Мы готовы обеспечить их самым лучшим жильем и всем необходимым. На нашей территории им будет безопасно. Адис говорил об образовании. Кому, как ни женщинам, помочь организовать обучение детей и лучше это делать на более защищенной территории, как мы и обсуждали на совете. Тебя, нашу Душу, послушают.

– Мне кажется, переселяться или нет – личное дело каждой женщины. Хоть и считаю, что ты абсолютно прав. Стоит организовать встречу.

Правда, думается мне, что феранец заинтересован в одной-единственной женщине – Марине. Или я это придумала, а Мань-ял просто заботливый человек, тронутый чужим горем. Его поступок на церемонии прощания с погибшими до глубины души тронул меня. Успокаивал Марину, на руках унес, укачивал как ребенка. Поэтому после похорон я просто не могла по-настоящему злиться на него, ведь, по сути, все, что он делает, – это ради своего народа. Ради его безопасности и благополучия. От них с Тино-феем зависят не только феранцы, но и другие пленники улья, женщины и дети.

– Я рад, что наши мнения совпадают! – улыбнулся мне Мань-ял.

За разговором наш путь оказался недолгим, вскоре мы остановились у обычной серой двери. Прежде чем открыть дверь, феранец сказал, что ему важно знать именно мое мнение, а вот о чем, я поняла, лишь переступив порог.

Будто в ботанический сад попала или в зоопарк. В довольно просторной комнате порхали и щебетали птицы, которых я видела в зоне отдыха, – мохнатые, восьмилапые, с миниатюрным клювиком. Они пели, наполняя комнату мелодичной, переливчатой трелью. Мань-ял устроил птицам вольер во всю правую стену, а прямо напротив входной двери – имитацию окна, в котором зависла голограмма пейзажа неведомого, но очень красивого мира с парой лун. И несколько кадок с деревцами наподобие пальм, только цветущими и благоухающими пьянящим ароматом.