— Уверен? С твоим характером ты мог бы стать своим среди «грифонов» или занять достойное место среди «змей».

И превратить эти три спокойных года в постоянную школьную грызню? Нет уж, спасибо — обойдусь. Последнее, о чём я сейчас мечтаю, так это о самоутверждении среди школяров. Если и драться, то лишь на моих правилах. Под крылом Рюриковичей у меня будет безопасная гавань, откуда можно действовать…

— Но лишь истинные испытания закаляют и делают нас теми, кто мы есть. Кем мы должны быть.

Я не просил такой закалки. Только не такой ценой. Ну, стал я тем, кем стал, но кому от этого стало лучше?

— Твоё сердце полно гордыни — ты считаешь других всего лишь неразумными детьми, которые не видели взрослой жизни…

Да, я так считаю. Это что — преступление? Думать так, как оно обстоит на самом деле?

— Нет, это не преступление, но это грех. Как и в любом человеке, их в тебе хватает… Разве что раньше ты не был жадным, но теперь научился и этому.

А можно уже не лезть мне в голову? Это раздражает.

— Я не умею читать мыслей — лишь только личность и желания. Но и они горят ярче маяка, я вижу всполохи воспоминаний там и тут… Плохих воспоминаний. Страшных воспоминаний. Твоя душа сильно изранена, Конрад Винтер. Куда сильнее, чем ты себе это представляешь. И это привлекает… не только меня. Впрочем, ты об этом и так знаешь. Я вижу место, что может излечить тебя… Но там ты станешь слабее. А Мантикора может сделать тебя сильнее, намного сильнее чем ты есть сейчас. Мне стоит отправит тебя на Запад?

Я живо представил, как беру кувалду, накладываю на неё кучу разрушающих заклинаний и начинаю методично крушить чёрный куб.

— Я — камень, Конрад Винтер. Я не умею бояться. Я не знаю сколько мне лет — я же камень, откуда мне знать? Но если пришло моё время, то я готов.

Задолбал. Тогда, может быть… взятка?

— Повторюсь: я — камень. Я не ем, не пью и не трачу денег. Всё, что мне надо — это выполнять свой долг, спать и порой вести интересную беседу.

Тогда, если я тебя уничтожу, ты не сможешь исполнять свой долг? Подумай об этом.

— Я не смогу исполнять свой долг, если буду уничтожен, — согласился Камень. — Впрочем, ты, похоже, и правда знаешь, чего хочешь. В таком случае…

Я моргнул… И время снова возобновило свой ход.

Для меня прошло минут пять, но для остальных не прошло и пары мгновений.

Магическая бабочка облаком светящейся пыли разбилась об мой шеврон, и он тут же окрасился золотым, а затем проступил символ в виде алого феникса. Одновременно на моём школьном мундире добавилось красного и золотого, чтобы каждый издали мог видеть, что теперь я принадлежу Центральному факультету.