— Хорошо, — кивнул я. — Дальше. Онейромант. Я поймал его при попытке влезть мне в голову. Сами понимаете, что это означает.

— Да, проступок тяжёлый… — ректор стал откровенно мрачен. — Ведь это может быть квалифицировано и как попытка выведать секреты семьи Винтер… Я готов пойти на отчисление этого студента, но вас это, я так понимаю, всё равно не устроит?

— Не устроит. Он и так видел то, что не должен был.

Хотя, обычный человек этого времени и решит, что мне просто снился какой-то чудовищный кошмар…

— Лорд Винтер, напомню, что стирание памяти — вещь чрезвычайно опасная и может быть применена лишь по решению суда, — переплёл пальцы ректор.

— Нас устроит и более простая компенсация. Но лишь при условии, что онейромант примет Обет Молчания. Не тотальный, но касающийся всего, что связано с нашей семьёй. А также его Дар должен быть публично обнародован.

Дар сновидцев — один из тех, что не принято афишировать. Известный каждому встречному онейромант — это, считай, уже половина онейроманта. Каждый будет знать, что поблизости есть такой субъект, каждый разумный маг предпримет меры защиты… И да, каждый кошар теперь будут валить на него.

Испытываю ли я к нему жалость? Вообще нисколько. Вторжение в чужой разум — не то, что можно оставлять безнаказанным.

— Это… приемлемо, — подумав, ответил Юрий Алексеевич. — Я займусь этим. А что касается остальных?

— Ну, если им охота и дальше посещать лазарет на регулярной основе, то это их дело, — ухмыльнулся я. — Главное, чтобы это осталось всё тем же «конфликтом между студентами».

— Пока вы не стали студентами Академии, так и будет, а вот дальше в дело вступит дисциплинарный устав, — усмехнулся Долгорукий. — И тогда вам всем будут грозить исправительные работы.

— Не страшно. И последнее. Вернее — последние, — я ощерился. — Те, кто пытался вломиться к моим сёстрам.

— Возможно, в данном случае не стоит горячиться, лорд Винтер, ведь ничего же не случилось…

— Только потому, что мои сёстры могут постоять за себя. Они же все пытались… «преподать урок». Всем нам. Думаете, они просто шли пожелать им спокойной ночи? Если на такие случаи в Академии закрываются глаза…

— Нет, — холодно произнёс Долгорукий. — На такое мы глаза закрывать не станем. Но и смертей я допустить не могу.

— О смертях речь и не идёт, — заверил я ректора. — Просто позвольте мне с ними немного… переговорить. И дайте шесть разрешений на дуэли — я знаю, что они позволены в Академии. Не прямо сейчас — позже.

— Хотите закрепить… переговоры? — в голосе Долгорукого мелькнул лёгкий интерес.

— Скорее — не допустить развития конфликта. Думаю, пара переломов заставят их в будущем воздержаться… от необдуманных действий. Но у вашего лазарета определённо прибавится работы.